Несколько раз он пытался подняться, но ноги его не слушались — с Бездомным приключилось что-то вроде паралича.
Поэт бросился бежать к турникету, как только услыхал первый вопль, и видел, как голова подскакивала на мостовой. От этого он до того обезумел, что, упавши на скамью, укусил себя за руку до крови. Про сумасшедшего немца он, конечно, забыл и старался понять только одно, как это может быть, что вот только что он говорил с Берлиозом, а через минуту — голова…
Взволнованные люди пробегали мимо поэта по аллее, что-то восклицая, но Иван Николаевич их слов не воспринимал.
Однако неожиданно возле него столкнулись две женщины, и одна из них, востроносая и простоволосая, закричала над самым ухом поэта другой женщине так:
— Аннушка, наша Аннушка! С Садовой! Это ее работа! Взяла она в бакалее подсолнечного масла, да литровку-то о вертушку и разбей! Всю юбку изгадила… Уж она ругалась, ругалась! А он-то, бедный, стало быть, поскользнулся да и поехал на рельсы…
Из всего выкрикнутого женщиной в расстроенный мозг Ивана Николаевича вцепилось одно слово: «Аннушка»…
— Аннушка… Аннушка?.. — забормотал поэт, тревожно озираясь, — позвольте, позвольте…
К слову «Аннушка» привязались слова «подсолнечное масло», а затем почему-то «Понтий Пилат». Пилата поэт отринул и стал вязать цепочку, начиная со слова «Аннушка». И цепочка эта связалась очень быстро и тотчас привела к сумасшедшему профессору.
Виноват! Да ведь он же сказал, что заседание не состоится, потому что Аннушка разлила масло. И, будьте любезны, оно не состоится! Этого мало: он прямо сказал, что Берлиозу отрежет голову женщина?! Да, да, да! Ведь вожатая была женщина?! Что же это такое? А?
Не оставалось даже зерна сомнения в том, что таинственный консультант точно знал заранее всю картину ужасной смерти Берлиоза. Тут две мысли пронизали мозг поэта. Первая: «Он отнюдь не сумасшедший! Все это глупости!», и вторая: «Уж не подстроил ли он это сам?!»
— Вот тебе и Аннушка, вот тебе и циклон… — прошептал отец Игорь, понимая теперь, что в угрожающих словах «нового Моисея» было указание на неизбежную связь неких событий, так или иначе связанных с циклоном. Но каких? И каким циклоном, когда на дворе было по-прежнему тихо, ясно светила луна, мерцали звезды. Мало ли что наобещали синоптики? Им только верить…
— Может, все-таки поужинаешь? — оборвала его мысли Лена, поставив на стол кашу с грибами и салат. — Целый день в бегах, угомонись хоть сейчас. Бросай свою книжку, мой руки и садись по-человечески за стол. Я немного приправила салат маслом.
— Каким еще маслом? — по-прежнему путаясь в своих мыслях, растерянно переспросил отец Игорь.
— Как это каким? Подсолнечным, конечно. Не машинным же? Что с тобой происходит? Ты сам не свой!
— Подсолнечным? — отец Игорь не мог переключиться и вникнуть в разговор. — Тем, что разлила Аннушка?..
— Какая еще Аннушка? Игорь, очнись! Мне страшно за тебя! Ты что, с ума спятил? Что случилось? Объясни!
Отец Игорь наконец встряхнулся и обнял жену:
— Успокойся, милая, все нормально. Просто я по дороге домой встретил одного странного человека: не то сказочника, не то больного — не пойму. Вот он меня и накормил своими разговорчиками вместо твоей каши. Ты тут посиди, а мне нужно быстренько смотаться в одно место.
— Куда это еще на ночь глядя?
— К Юре Марахину, у которого я только что был.
— Так позвони ему, пусть сам придет, ведь моложе тебя. Слава Богу, телефон в деревне уже есть.
И сама быстро набрала нужный номер, подав трубку отцу Игорю:
— Нюра на проводе. Боец твой, видать, или спит уже, или к невестам подался.
Но «боец» оказался на месте и вскоре был в доме батюшки.
— Да, интересная история, — усмехнулся он, выслушав рассказ о странных поселенцах и «новом Моисее». — Вы, кстати, не первый, от кого я уже слышал об этих людях. Тетка мне тоже рассказывала. А что касается связи все этой чер…
Он взглянул на отца Игоря и поправился:
— Что касается всей этой свистопляски — Аннушки, масла, циклона, галактик, ключей от звездного неба и прочего, то, я думаю, тут нужно искать некую связь событий: либо тех, что произойдут, либо тех, что уже начались. Или даже произошли. Если это не бред сумасшедшего или маньяка, то логическая связь должна быть найдена. А можно взглянуть на этого вашего «Хейердала»?
— Чего же нельзя? — отец Игорь подал отпечаток. — Кстати, единственная картинка, где он засветился. Ходит совершенным инкогнито, открывая свое лицо только узкому кругу самых близких, проверенных единомышленников.
— Говорите, что единственная? — Юрий всмотрелся в снимок и скопировал его камерой своего «навороченного» айфона. — Боюсь, что это не совсем так. Сейчас проверим.
И, сбросив изображение на чей-то адрес, сразу связался с ним:
