Когда нас разделяло не более десяти метров, она замерла. Я – тоже. Потому что это была Она. Я сделал еще несколько шагов и остановился в двух метрах от Нее. Прошло так много лет… Сказать, что Она не изменилась было бы лукавством. Но это изменение сыграло Ей на руку. По ощущению, Она стала еще глубже. И чище, что ли. Тогда, много лет назад, я смотрел в Ее глаза и буквально тонул в двух темных колодцах. Они завораживали, звали, приглашая не столько напиться, сколько нырнуть. Два темных колодца манили и пугали бездонностью и тайной. Оттуда не возвращались. Теперь… глубина осталась, тайна – тоже. Но она словно была раскрыта, познана и принята самой хозяйкой. И потому Ее глаза были ясными. Теперь в этих колодцах отражались звезды, даже днем. А звезды рождают восхищение, но остаются недоступными для любого искателя…
Я нарушил наше молчание бестактным вопросом:
– Пластика? – имея в виду ее свежую подтянутую кожу на лице.
– Волшебство, -коротко пояснила Она.
И в самом деле, какая мне разница, трудился ли над Ее лицом хирург или Она сама колдовала? Главное, что я мог смотреть и наслаждаться. А такое не часто происходит после пятнадцати лет разлуки.
– Я тут провел математические расчеты…
– Ты математик? -перебила Она меня.
– Нет, я – Отшельник. Но считать умею. Прошло пятнадцать лет… Она моя дочь? – и я повернул голову в сторону Принцессы, которая чертила что-то на песке неподалеку от нас.
– Нет, – произнесла Она с такой интонацией, что я сразу поверил.
– Но у нас могли бы быть дети?
– Да, – краткость ее ответов была такой насыщенной, что они не требовали пояснений. Но именно это начинало меня раздражать.
– У нас тоже была бы Принцесса? Или Принц? – мое любопытство было скорее мальчишеским, чем отцовско-мужественным.
– Нет, наши дети были бы подобны богам, -Она погладила мое самолюбие, впрочем, Она и раньше так делала. И мне это нравилось.
После недолгой паузы я уточнил:
– Разве Принцесса не подойдет к нам? Она слишком тактична для подростка.
– Я учила ее чувствовать открытое пространство. Сейчас оно закрыто. Она не подойдет.
Я смотрел в наше прошлое и описывал его, как в ретроспективе:
– Значит, когда я уехал, ты вышла замуж за одного из сильных мира сего, обзавелась королевством, родила дочь и живешь так уже долго и счастливо.
Она кивнула:
– На Земле Небесное подчиняется Земному, – немного перефразировала Она свою дочь, едва сместив акценты. Но этого было достаточно, чтобы фраза приобрела новый смысл.
– И кто он? – имея в виду Ее мужа, немного напряженно спросил я.
– Разве дочь не говорила тебе? Король. – И она впервые за весь разговор улыбнулась.
Я улыбнулся ей в ответ. Тоже в первый раз за эти пятнадцать лет разлуки. Принцесса тут же без сожаления оставила свое занятие и побежала к нам.
Подбегая, она обратилась к матери с вопросительно-утвердительной интонацией:
– Ну, как? Я же говорила, что он удивительный! И у него всегда есть печенье! -это был один из лучших искренних комплиментов из уст женщины. – Возьмем его в свое королевство?
– Отшельники не подчиняются ни королям, ни богам, – произнесла Она, глядя мне в глаза.
– Только Богиням, – едва слышно прошептал я.
И мы пошли пить чай. Но теперь уже в дом.
Как-то мы с Принцессой прогуливались по берегу после занятий. Она собирала ракушки, которые появились после небольшого шторма, разыгравшегося ночью. Я наблюдал за ней и умилялся этой юной девочке, которая изо всех сил осваивала роль молодой женщины.
Она приседала, слегка оголяя коленки, кружилась так, чтобы ее волосы развевались, а потом кокетливо смахивала загулявшую прядь с лица. Она улыбалась мне в пол-оборота и складывала губки бантиком, то ли демонстрируя детскую обиду, то ли посылая воздушный поцелуй.
В какой-то момент я увидел Богиню, сидящую неподалеку, у самой воды. Она не шевелилась и не реагировала на наше приближение. Принцесса тоже заметила мать и умерила пыл. Она заметно сменила траекторию нашего движения, обходя мать стороной.
– Что она делает? -спросил я Принцессу.
– Тсс, не будем ей мешать. Она говорит с морем.
– И долго длится этот разговор?
– Сколько я себя помню, – ответила Принцесса.
– А ты так умеешь?
– Немного.
– Ты научишь меня? – я почти заигрывал с ней.
– Ты представляешь слепого, который рассказывает глухому, что такое закат? – и Принцесса рассмеялась.
– Спасибо, что не назвала меня дураком! -ответил я ей.
– Хочешь, можешь назвать меня дурой, -улыбнулась она. – Но я точно тебе не учитель.
– А Она сможет дать мне пару уроков? – и я кивнул в сторону Богини.
– Мама? Сомневаюсь, – покачала головой Принцесса.
– Она не умеет учить? -удивился я.
– Нет, она давно переросла это занятие, – и Принцесса продолжила собирать ракушки.
Обычно после своего «разговора с морем», Богиня ложилась на бок, вытягивала одну руку по направлению к воде, будто хотела дотронуться до волны и лежала так еще некоторое время.
Даже когда шел дождь, и Она оставалась на веранде под навесом, она все равно проделывала этот ритуал.