Отшельник полностью

И все же. Ты не из тех, кто женится. Ты убьешь бедную женщину за то, что она слишком громко дышит.

Я:

Брак будет в основном формальным. Она останется в Ирландии.

ЭВИНКА:

О. Это может сработать. Ты уверен в этом? Ты будешь связан с Девлином до конца жизни.

Я:

Еще раз. Пятьдесят процентов его бизнеса.

ЭВИНКА:

Я тебя слышу. Ну, тогда удачи тебе.

За этим следуют еще смеющиеся смайлики, и я качаю головой, прежде чем положить устройство обратно в карман.

Я ощущаю легкое дуновение воздуха и, слегка повернув голову, прислушиваюсь к тихим шагам, которые приближаются из гостиной.

Через мгновение Грейс спрашивает:

— Где мой отец?

Я поворачиваюсь к ней лицом, одновременно засовывая левую руку в карман брюк.

— Он пошел поговорить с вашей домработницей. — Она поворачивается, чтобы уйти, и я говорю: — Грейс.

Как бы ни было забавно наблюдать, как она противостоит своему отцу, я должен провести черту, чтобы она поняла, что я не потерплю неуважения к себе.

Она смотрит на меня, изогнув бровь.

Я медленно приближаюсь к ней, пока она не запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Я рассматриваю фиолетовые и синие синяки на ее лице, а затем смотрю прямо в глаза.

Мои слова, вырывающиеся из груди, полны предупреждения.

— Только потому, что я женюсь на твоей сестре, не означает, что я буду относиться к тебе снисходительно. — Я даю ей несколько секунд, чтобы она поняла мои слова. — Никогда не проявляй ко мне неуважения.

Я наблюдаю, как в ее серых глазах появляется ярость, когда она, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты не женишься на моей сестре.

Я немного наклоняюсь, и мой тон становится мрачнее, когда я говорю:

— Только через твой труп, верно?

Вспышка страха еще больше искажает ее черты, и я удивляюсь, когда она не сдается и отвечает:

— Да. Тебе придется убить меня, чтобы добраться до Сиары.

Мне начинает казаться, что она совершенно не дорожит своей жизнью. Если бы она хоть наполовину так же сильно боролась за себя прошлой ночью, у нее было бы меньше синяков.

— Брак будет только формальным, — говорю я, надеясь, что это успокоит ее. Меньше всего мне хочется, чтобы в течение следующей недели или около того мы с этой женщиной постоянно ссорились.

Грейс вздергивает подбородок, и я опускаю взгляд на свежую ссадину, появляющуюся на ее нижней губе, когда она бормочет:

— Мне все равно. — Затем на ее лице появляется странное выражение, после чего она произносит: — Достаточно одного дня с таким мужчиной, как ты, чтобы сломить мою сестру, и я этого не допущу. Она никогда не станет твоей женой, с которой ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится.

На ее лице появляется странное выражение, которое вытаскивает на поверхность воспоминания из моего прошлого.

Эвинка, с выражением ужаса на лице, бежит босиком по покрытой льдом земле, как будто за ней гонится сам ад.

При виде ее порванного свитера и отсутствующих штанов мое сердцебиение ускоряется. Я едва успеваю раскрыть объятия, прежде чем она прижимается к моей груди, и ее тело сотрясается от беззвучных рыданий.

Я запихиваю это воспоминание обратно в преисподнюю, где сформировалась моя душа, и говорю:

— Я не планирую прикасаться к твоей сестре. Меня абсолютно устраивает искусственное оплодотворение.

Глаза Грейс расширяются от удивления, когда она ахает:

— Что?

— Брак будет только формальным, — повторяю я в последний раз. — Твоя слабая сестра меня не интересует.

Из-за моей последней фразы в глазах Грейс снова появляется гнев.

— Если ты хочешь, чтобы мы тебя уважали, следи за тем, что говоришь о Сиаре. Она самый милый и заботливый человек, которого ты когда-либо встречал, и никоим образом не заслуживает того, чтобы о ней плохо отзывались.

Я уже должен был выйти из себя. Если бы на ее месте был другой человек, то я бы уже вытащил пистолет и был бы готов пустить пулю ему в лоб.

Но по какой-то причине, стоя перед этой женщиной, я чувствую себя абсолютно спокойным.

Я не только спокоен, но и снова не могу удержаться, чтобы не надавить на ее кнопки, наклоняясь к ней, пока наши лица не оказываются всего в дюйме друг от друга.

— Но к тебе это не относится? Только к Сиаре? — Уголок моего рта слегка приподнимается. — Ты позволишь мне делать с тобой все, что я захочу, при условии, что я пощажу твою драгоценную сестру?

В ее глазах снова появляется страх, и на этот раз они кажутся немного раненными.

Ее дыхание согревает пространство между нами, и я замечаю, как быстро поднимается и опускается ее грудь.

Какое-то долгое мгновение Грейс просто смотрит мне в глаза, и проходит чертовски много времени, прежде чем я замечаю остекленевшее выражение в ее серых радужках.