Я зато читаю в душах,
Вижу то, что что не должно бы
Взору чуждому предстать.
Вижу, как вершитель судеб,
Наводящий страх в чинушах,
С легкомысленной особой
Снова хочет переспать!
Между солнцем и ненастьем,
Между мудростью и счастьем,
Между Невским и Тверскою
Я на поезде лечу.
Все надеюсь: рассосется,
Перетрется, разорвется
Между мною и тобою
Эта нить, лишь захочу.
Но она – не исчезает,
И меня опять кидает
В этот ветреный и зыбкий
Город сумрачных людей.
Но, к несчастью, я москвичка,
А в столице есть привычка
Бегать так, как будто сзади
Догоняет вас злодей.
Но себя я обуздаю
И неспешно погуляю
Мимо Марсового поля
По Мильонной, до Дворца.
Там, на Площади, с тобою,
Словно Петербург с Москвою,
Повстречаюсь, размечтаюсь
Здесь остаться до конца.
Вдруг часы пробьют двенадцать.
С новым Годом, папарацци!
Бац – карета стала тыквой,
Это значит – мне домой.
Ждут за праздниками будни…
Вскоре вновь сюда прибуду
Ну куда же без Петербурга
Нам, замученным Москвой!
Вопреки суесловью,
Мол. не хватит отваги
Продавать им, поверьте,
Свой товар заказной,
Я торгую любовью
На газетной бумаге,
Вы торгуете смертью
Под обложкой цветной.
С «пионерским задором» -
Мы же родом из детства,
Накропаем «о главном»,
Как писали не раз.
И с незримым укором
На такое «соседство»
Бунин с Гоголем славным
С неба смотрят на нас.
Но чем дольше читают
Электронные строки
Про любовь до могилы
И про смерть в облаках,
Тем заметнее тают
Души классиков строгих:
«Сочинителей силы
Не иссякли пока!
Их волнует все то же,
(хоть и пишут все хуже),
Романист и пиитка,
Как им не надоест!
Ты помилуй их, Боже,
Даже если не сдюжат,
Графомания – пытка
И пожизненный крест!
Пахнет потом и кровью,
И врачи здесь бессильны,
Сей недуг повсеместно
Правит нашей страной…».
Я торгую любовью
Под обложкой дебильной,
Вы – торгуете смертью
Под обложкой дурной.
Ах, святой Валентин,
Вино грушевое!
Порвалось, его ети,
Сердце плюшевое!
Не получит продавец
Своей денежки,
И сосулька-леденец
Целит в темечко.
Все усеяно вокруг валентинками.
Лучше выпьем, милый друг,
Под сурдинку мы!
В мире нет любви – лишь сны
Да коммерция.
Запевай про три сосны,
Аль без сердца мы?
Город наш, как мираж,
То мигает, то дразнится,
Время темное это
Развлекаться зовет.
Дед Мороз распродаж
И коммерческих праздников
Предлагает билеты
Нам в Театр Новый Год.
Самым важным – в партер,
На галерку старательным,
Примелькавшимся – в ложу,
Неизвестным – в буфет.
По ранжиру карьер
Всех рассадит внимательно,
А для тех, кто моложе,
Есть с подарком билет.
В том подарке – энергия
Электронного кролика,
И уверенность броская,
И холодный расчет,
Что б всегда были первыми
У заветного столика,
Где билеты разбросаны,
По которым везет.
Всем не хватит подарочка,
И мешки не безбрежные.
Бог с ним, с Дедом торгующим
И с бездарной страной.
Нам с тобой контрамарочку
Припасут бабы снежные
И под крик протестующих
Стул внесут приставной!
XX
века
Уймитесь уже, старички и старушки,
Забудьте про баттлы: «Кто нынче здесь Пушкин?».
В ю-тьюбе давно уже вся молодежь,
И виршами древними их не проймешь.
Другой там язык и другие герои,
И вам не по силам осада сей Трои,
Поверьте, родные: писать в шестьдесят
Про страсть – это то же, что мучить котят!
Но коль вам невмочь, старички и старушки,
Кропайте про вздохи на общей подушке,
Мол, это не астма, а дикая страсть,
И вам ни к чему валидол рядом класть.
Не злитесь, поэты, ведь так же стара я,
Но в битву амбиций давно не играю,
Рваните за мною скорей в Интернет -
Вот там и узнаем, кто лучший поэт!
Все гадали по приметам,
Городили чепуху.
Ждали, ждали конец света,
Глядь, а он уж здесь: «Ку-ку!».
Грозно когти распускает,
Вьется в небе надо мной
И добычу выбирает:
«Черный ворон, я не твой!».
Не твоя я, черный ворон,
Много нас внизу в толпе,
У меня же писем ворох
Не отвеченных в компЕ!
И долгов, увы, немало,
Только сделала ремонт,
И роман не дописала
Про коварный «личный фронт».
Без меня моим героям
Не познать любовный жар,
Все их грезы пестрым роем
Унесет лесной пожар.
И училка-недотепа,
Что уже немолода,
Богатея из Европы
Не подцепит никогда.
И красавец обалденный –
Бабник, умница, пижон,
На нее взглянув надменно,
Не застынет, поражен.
Кислородные подушки
Все раскуплены давно.
Выпьем с горя, где же кружка?
Лучше – красное вино.
Черный ворон, убирайся
За ограду дымных крыш.
Ты меня. как не старайся,
Не достанешь, ворон. Кыш!
Страшен смог в мозгах и в душах.
Через раз, но все ж дышу.
Я сижу в дыму по уши
И роман в Москве пишу.
Гордо реет Павел Гусев
Над скандалом сексуальным.
Как посмели журналистки
Леонида обижать?
Если потными руками
К вам полезут в кабинете,
Вы должны гордиться этим,
А не с жалобой бежать!
Пусть другие отзывают
Репортерский пул из Думы!
Журналистика не мама,
А СЖ вам не отец
Наш «МК» не оплошает
И своих аккредитует,
Всех с ногами и с грудями.
Депутаты, вам конец!
Не травите газами
Сероводородными
Дяденьки-чиновники
Маленьких детей!
Не ходите с фразами
Пышными к народу вы,
А не то получите
Крепеньких «люлей»!
