Первое время, она даже не пыталась заговорить с ним. Просто молча, хладнокровно выдирала у него из рук острые предметы, которыми он пытался вспороть себе вены. Она была с ним и день, и ночь, как самый верный друг. Солана не позволила ему ничего сделать с собой. После очередной попытки суицида она нарушила тишину.
— Если ты сейчас сдашься, значит те, кто совершил это, добились своего. И убийца Эрики никогда не будет наказан. Твой единственный путь — бороться до конца. Во имя своей дочери! — сказала она.
Лоуренс не видел смысла в борьбе. В этом мире не было больше ничего, что заставляло бы его двигаться вперед. Ни жены, ни дочери. Казалось, он остался совсем один. Уже несколько дней он сидел в гостиной на диване, не мигая смотрел в стену и молчал. Сегодня Солана вернулась домой раньше. Она сняла с себя верхнюю одежду, приказала прислуге приготовить чай и опустилась в кресло напротив Лоуренса.
— Как? — впервые за пару дней заговорил он, — как ты справилась? Сначала Брайан, потом Доминика… как ты с этим справилась?
— А я не справилась, — взгляд Соланы потух в одно мгновение, — мне больно. Словно тебе вырвали сердце, порвали все сухожилия, перерезали все вены, отбил легкие… ты задыхаешься, пытаешься кричать окровавленными губами. И не можешь выдать ни звука. Думаешь, с этим можно справиться?
Лоуренс молча слушал ее.
— Невозможно с этим смириться, забыть… каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что моя постель пуста, комната дочери пуста… Эту дыру в груди ничем не заполнить… но я выбрала двигаться дальше. Потому что они шли вперед, не оглядываясь. И я хочу, чтоб их путь продолжался пускай и моими ногами. Вот и все.
Она поднялась с кресла и направилась на второй этаж. Лоуренс остался смотреть в стену. Но сердце его в этот момент забилось быстрее.
— Я не ожидал увидеть вас здесь, после произошедшего.
В катакомбах было темно, единственным источником света служила светодиодная лампа, которая стояла на земле между Айзеком и Лоуренсом.
— Айзек… — Лоуренс был бледен, но впервые за долгое время твердо стоял на ногах, — скажите… что заставляет вас двигаться вперед?
— Хороший вопрос… — Айзек задумался, — моя жена тяжело больна. Она оцифрована уже много лет. Более 10 лет она не покидала капсулу. Но, у нее есть одно важное и вполне человеческое желание. Она хочет уйти из жизни человеком. Настоящим, из плоти и крови, а не набором цифровых данных. Я считаю, она это заслужила. Любой заслужил. Все люди имеют право решать, как им жить и как им умереть. Мы не можем решить лишь как и где нам рождаться. Поэтому, никто не вправе лишать человека хотя бы этих привилегий.
— Больше похоже, что это ваша личная причина и к благу всех людей она не относится.
— Все мы эгоисты, господин Редхол, — усмехнулся Айзек, — и я не исключение. Но вы… вы другой. Поэтому, у этих людей надежда только на вас.
Вернувшись в дом Грейродов, Лоуренс поднялся на второй этаж и тихо постучал в комнату Соланы. Поздней ночью женщина не спала. Она открыла дверь и вопросительно взглянула на полуночного гостя.
— Я должен… двигаться дальше, — сдавленно сказал Лоуренс, — когда все это закончится, возможно, я все же уйду к ним… к своей жене и дочери, но пока, я обязан сделать так, чтоб никому больше не пришлось пережить нечто подобное.
Солана выслушала его не перебивая. Когда он замолчал, она положила руку ему на плечо.
— Я помогу, — сказала она серьезно, — найду союзников. Мы выступим единым фронтом. Потому что больше некому.
Мертвый лес встретил группу Алана зловещим скрежетом деревьев. Свет сюда почти не проникал. Вокруг были сухие заросли, покореженные деревья, трухлявые пни. И чем дальше они ехали, тем темнее и тише становилось. В какой-то момент, Айна не выдержала и попросила остановить машину.
— В чем дело? — спросил Арес, послушавшись ее.
— Не чувствуете? — девушка была обеспокоена, — почва меняется. Здесь она уже другая, не такая, как на опушке леса.
Она спрыгнула с пикапа на землю и потопталась на месте. Затем присела и зачерпнула немного земли в ладонь. Нахо хорошо обучила ее. Знания, которые старушка там любезно подарила ей, в данном случае просто спасли им жизнь. Сделав пару шагов вперед, Айна снова присела и ткнула пальцем в почву.
— Дальше ехать нельзя, — сказала она, поднявшись.
— В каком смысле? — не понял Арес, — почему?
— Дальше болото, — ответила Айна, — земля здесь другая, она не сухая, как в начале леса. Она влажная, сами попробуйте. И чем дальше, тем больше в ней сырости, она становится вязкой.
— И что ты предлагаешь? — Алан спрыгнул с кузова, — развернутся?
— Нет, — резко возразила Доминика, — давайте я пройду немного вперед. Разведаю местность. Вполне возможно, где-то есть сухая, безопасная дорога.
— Так себе идея, — покачал головой Арес, — солнце почти село. Здесь и так ничего не видно, а через пару полчаса так и вовсе будет темно, как в заднице.