Мне было жаль расставаться с ребенком, в душе что-то тянуло и щемило, и я была рада полежать с ней в обнимку, рассказывая ей сказку и глядя на прощанье в Максовские ее глаза. Я откупорила крышку бутылки и, прихлебывая коньяк прямо из горлышка, накрылась одеялом и прижалась к лежащей девочке, накручивая ее кудряшки себе на пальцы.
— Значит, так… Сказка… Про что сказку хочешь?
— Про маленькую девочку, которая заблудилась в лесу!
— Хорошо. Жила-была маленькая девочка… — я поцеловала Дашу в висок и сглотнула идиотские слезы. — Жила она хорошо. Ходила в школу и получала там хорошие оценки. Домик у нее был свой, ремонт она недавно сделала, красиво вышло, и душу ей очень грело…
— Маленькие девочки не делают ремонт! — возразила Даша.
— Ну почему не делают? Ну ладно, пускай не делают. Короче, жила себе девочка, жила, но что-то ее мучило, чего-то ей не хватало…
— Чего?
— Не знаю чего. Она и сама не понимала. Чего-то «настоящего».
— А у нее родители были? Они ее любили?
Я прихлебнула коньяку.
— Были, конечно, у нее родители. И любили ее очень. Но она тоже хотела любить кого-то, понимаешь? Вот у тебя есть твой Вася, и ей тоже кого-то хотелось иметь.
Даша понимающе кивнула и прижала зайца покрепче к груди.
— Дальше рассказывай!
— Ну, а дальше прознала девочка, что есть такой большой лес неподалеку, и там живет волк. Сильный такой, красивый… И решила девочка пойти в лес к нему знакомиться.
— А почему волк к ней сам не пришел знакомиться? — спросила Даша.
— Волк был очень занят делами.
— Как папа?
— Ну, приблизительно. Не перебивай. И пошла, короче, девочка в лес. Одна, как и положено в хорошей сказке. А там в лесу такое творится! Девочка и не знала, что такое бывает! Кругом бегают злые животные…
— Какие?
— Шакалы, наверное. Такие, знаешь, с острыми зубами, злобные — ужас, но при этом с поджатыми хвостами и облезлые. И они ее закружили, она от них побежала, упала, встала, опять бежит… Еле оторвалась. Смотрит: а вокруг черт-те что. Все деревья местами поменялись, тропинки никакой не видно, ночь начинается, стемнело, ночевать негде и есть нечего. Ну, наша девочка оказалась находчивая, прямо как ты, и смелая. Она легла спать прямо на полянке. Помнишь, ты тоже на полянке со мной спала?
Даша кивнула и прижалась ко мне теплым мягким и доверчивым комочком.
— А зачем шакалы ее съесть хотели?
— А у нее пирожки были вкусные для волка с собой, она напекла и принесла. И от нее пахло ими, вот шакалы и захотели ее пирожков. Ты все время перебиваешь! Ну так оно и пошло, короче, дальше. Девочка не может из леса выбраться. Кружит-кружит днями напролет, а спит под деревом. Кругом шакалы рыщут, ее ищут. Они учуяли запах девочки в лесу и спать не могут, хотят пирожки у нее отнять, а саму ее съесть. Девочка научилась спать высоко на деревьях, чтобы шакалы не достали.
— Они прыгать не умели?
— Не умели. Но спать на дереве было очень неудобно. Заснешь крепко — упадешь. И вот девочка плохо спала и плохо кушала…
— Пирожки не кушала?
— Нет. Они для волка были. А то он с голоду умирал.
— А что кушала? Ягоды?
— Грибы в основном. Сырые.
— Как?! — у Даши расширились глаза от ужаса.
— А так. Все лучше, чем на лес этот трезво смотреть. Ты вырастешь — приедешь ко мне в гости в Амстердам, я тебя угощу. У нас тоже они есть. Но ты смотри, так никогда сама в лесу не делай!
Я спохватилась. Господи! Чему я учу ребенка? Но ничего, еще пару часов, и все, — вернется Даша в свой нормальный мир с приличными нянями, которые коньяк при детях не пьют и идиотские сказки не рассказывают.
— Стала девочка искать волка тогда. Ну чтобы он шакалов съел, и ее спас. Ищет — не может найти. Волк пропал как будто. Как будто его самого шакалы съели.
— А они едят волков?
— А бог их знает. В лесу этом все такое странное было. Девочка же не из леса, а из города, она и не знала толком, кто тут кого ест на самом деле.
— Ну а чем потом закончилось?
— Закончилось? А ничем. Устала девочка очень. Волка не нашла. И пошла к шакалам мириться. Отдала им пирожки, а они ее за это из леса вывели обратно в город.
— И все? — Даша была разочарована. — А волк?
— А волк с голода умер без пирожков. В городе у девочки в газетах потом об этом писали. Нашли, мол, мертвого волка в лесу.
— А девочка?
— А девочка всю оставшуюся жизнь плакала.
— Волка было жалко?
— Да всех ей было жалко. И волка. И себя. Она же так одна и осталась. И главное, шакалов тоже было жалко! И лес было жалко этот дремучий, и всех его других лесных жителей…
— Кошмарная какая сказка! Давай придумаем по-другому! Ну чтобы все хорошо кончилось! Пусть она найдет волка, и он съест всех шакалов!
— Пусть.
(«Пусть Антон отвезет холодильник на дачу!»)
— Ну, правда! — требовала девочка.
— Ну, правда! Что она могла-то, девочка эта? Одна, в лесу? Устала она совсем уже, понимаешь? И не могла ничего!
— Неправда! Так нечестно! Папа говорит, что мы можем все, что захотим. Надо только в это верить точно-точно, и оно случится! Что в этом весь секрет! Почему у тебя щека блестит? Ты плачешь?
