Неужели это было все? Больше я ничего не могу сделать, чтобы найти Макса, и мне отсюда уже не выбраться? Растворит меня Москва в себе и не заметит так же, как и мой плевок в водах этой реки? Была Ксения — и не стало, и никто, кроме мамы и папы ничего и не заметит. Стало жутко стыдно перед родителями, страшно представить себе, какую боль им придется пережить, навещая меня в Бутырке, или куда тут сажают наркодилеров? Лучше уж вообще исчезнуть, никогда не пользоваться правом одного звонка, не биться и не нанимать адвоката, и родители, возможно, подумают, что я уехала в Голландию и забыла позвонить. Совсем забыла? Навсегда?
Было ясно, что в такое они все равно не поверят, начнут меня искать, пойдут в милицию, и им сообщат, где я и за что сижу.
Или бежать, пока не совсем поздно? Купить поддельные документы? Вылететь первым же рейсом куда угодно? А там как-то добраться до Амстердама, и никогда больше оттуда носа не высовывать? Не хватит же у Саши наглости подавать меня в розыск в Интерпол? Да и кто в Европе будет подкладывать мне наркотики при задержании? Там такими вещами никто не занимается.
Оказаться в своем любимом тихом городе из коричневого кирпича и мощеных мостовых… Пристегнуть велосипед к чугунной решетке моста, забиться во внутренний дворик моего офиса, и, положив подбородок на согнутые коленки, дуть на горячий мятный чай и пролистывать страницы бухгалтерии… Ездить осенью в Италию на просмотры уютных старинных особняков, гулять, шурша листвою под ногами в амстердамском лесу, коротать вечера в тихих маленьких ресторанчиках на каналах, заказывая суп из лобстера и мою любимую утку с грушами… Мыться под насадкой «Tropical Rain», носить свою приличную и чистую одежду, взятую из удобного большого шкафа, спать на мягком атласном белье…
Я посмотрела вниз на свои черные от грязи, а не так давно — еще белоснежные кеды, и, впервые за многие годы, откусила ноготь. Грызть ногти оказалось вкусно и почему-то очень успокаивало.
В конце концов, вся эта московская история — не мое дело. Какое отношение ко мне вообще теперь имела эта странная страна, где я то и дело плакала, — то от горя и свалившегося на меня ужаса, то от потрясения человеческими судьбами, поступками и, наконец, совершенно рвущими душу песнями на радио?
Позвонить Вике из телефона-автомата, предупредить, где я оставлю Дашу, наврать ребенку, что отошла за мороженым, и оставить ее одну на каком-нибудь углу, где ее скоро подберет мамаша? Какая бы сука она ни была, но ребенку-то с матерью точно лучше, чем вот так скитаться со мной по съемным квартирам и питаться чем бог пошлет. Бог, правда, послал нам совершенно потрясающую Светлану с ее домашними блинчиками, вареньем и супами, но не можем же мы долго пользоваться гостеприимством и щедростью нашей случайной знакомой… А Макса просто бросить разбираться с его украденным бизнесом? Отдать ребенка в руки матери — это то же самое, что отдать бандитам. Манипулируя на его отцовских чувствах, Саша благополучно отберет у Макса всю его собственность и, возможно, на этом все и закончится. Не будет ведь Саша его потом и убивать.… Или будет? Хотелось позвонить Денисову, который так хорошо умел предсказывать мотивы и действия своих российских современников, но эту мысль я отбросила как невозможную. Слышать его противный голос я заставить себя не могла.
Но бросить Макса и убежать значило дать в очередной раз Злу одержать победу… В очередной раз Добро у нас оказывалось слабой стороной, излишне интеллигентной и запуганной, а Зло цвело, всем своим ядовитым видом подавая пример для подражания, чтобы и новое растущее поколение уже не сомневалось, что надо делать для того, чтобы преуспевать в жизни. Не слишком ли много в России развелось таким образом уже гадости и подлости, а все хорошее давно залило свои стыдливые глаза водкой по русским кухням? Почему Добро всегда оказывалось слабым?
Вспомнилась сказка про медведя и мужика. Что-то они сажали там постоянно, вершки и корешки. И каждый раз умный мужик оказывался хитрее бедного лесного жителя. Выберет наивный медведь себе корешки, мужик посадит что-то в свою пользу, решит медведь остановиться на вершках, наглый мужик посадит что-то с вкусными корешками. Как ни крути, выходило, что Зло всегда побеждало, и более того, победы его аж были воспеты в русском фольклоре и с детства внушались подрастающему поколению в качестве примера, как «умно» надо жить. А мне лично, всегда, даже в самом детстве, было жалко того медведя. Я вспомнила, как спросила у мамы, почему медведю так ничего никогда и не достается, а она посмотрела на меня грустно, закрыла книгу и ушла курить на кухню.
