Продолжая обследовать неприступную крепость, я завернула за угол. Каменный массив стены сменялся тут толстыми стеклами, начинавшимися почти от самого карниза. Прилипнув к ним лбом, я долго всматривалась в темноту помещения, пока не различила слабый голубой свет, распределенный по большому прямоугольному периметру на уровне пола. Бассейн, дошло до меня. Я легонько постучала костяшками пальцев по стеклу. Звук вышел абсолютно глухой и как будто каменный. Подергала за ручку раздвижных стеклянных дверей, ведущих из бассейна в сад, и убедилась, что они, разумеется, закрыты.
Дальше стекло опять сменялось каменной кладкой, и, завернув за следующий угол, я поняла, что дом не отличался архитектурной изобретательностью, и в целом особняк представлял из себя прямоугольник с выступающими стеклянными пристройками. За углом глухие каменные стены снова шли абсолютно однообразно и отвесно, также кое-где увитые бесполезным для меня плющом, а окна на втором этаже, конечно, заперты. Завернув за последний угол, я увидела что-то типа застекленной веранды, двери которой опять же не поддались.
Вернувшись обратно к фасаду здания, я поняла, что единственная возможность попасть в дом — настежь открытое окно гостиной, в которой дежурный бандит развалился у телевизора. Надежда проникнуть в дом через входную дверь, даже в том случае, если ее оставили на ночь незапертой, — абсолютно бессмысленна. Из холла арка дверного проема вела только в гостиную, и, лишь пройдя вдоль длинной стены самой гостиной, человек мог попасть во второй, более просторный холл, откуда расходились коридоры по первому этажу и начиналась широкая лестница с античными скульптурами на второй.
Отлично. Значит, выбора у меня опять нет, что упрощает задачу. Надо как-то отвлечь сидящего в кресле, заставить его выйти из гостиной хотя бы на несколько минут, а там я бы попробовала подтянуться на руках и влезть в открытое окно. Положить зайца в угол дивана или пристроить его на свободное кресло, быстро перепрыгнуть подоконник и сигануть к задней калитке, а оттуда — знакомым мне маршрутом в лес. Если будет погоня, то спрятаться и подождать, пока бандитам надоест бегать по абсолютно черному лесу, а если мои маневры останутся незамеченными, то подождать для верности минут десять-двадцать и тихонько, огородами, выбраться на дорогу, и, выйдя из поселка на трассу, попытаться поймать машину в Москву.
Сказано — сделано (ох, уж эта пьяная решимость от отчаянья!). Обойдя дом еще раз, я нашла что искала. У деревянного домика, служащего чем-то вроде сарайчика для садовника, лежала аккуратно собранная по размеру и совершенно сухая под навесом поленница, используемая, наверное, для барбекю или камина. Там же я нашла и стопку сухих старых журналов. Перетаскав довольно большую часть дров в отдаленный угол участка с противоположной по отношению к раскрытому окну стороны от входной двери, я разложила дрова домиком, а внутрь напихала побольше скомканных журналов. Зажигалка, слава тебе господи, у курильщиков всегда с собой. Матерясь, и только с пятого раза, я все-таки умудрилась разжечь что-то типа костра. Тихонько отползла под открытое окно и, закрытая со стороны входной двери в особняк большим кустом, считала удары своего сердца и молилась, чтобы неудачненький мой костеришко не потух, а разгорелся настолько ярко, чтобы его стало видно с крыльца дома.
Минут через десять, доведя меня до предынфарктного состояния и почти потухнув под порывами ветра, пламя все-таки набрало силу, и я решилась приступить к самой ответственной стадии своего импровизированного плана.
Тихонько подкравшись к крыльцу, я со всей силы ударила заранее припасенным поленом по двери. Звук в тишине ночи вышел даже громче, чем я надеялась, и не мог остаться незамеченный бандитом. Быстро пробежав обратно к своему окну, я подтянулась на руках и заглянула в комнату.
Сидящий в кресле приподнялся на руках и подозрительно смотрел в сторону прихожей.
НУ ЖЕ! НУ! ИДИ ПОСМОТРИ, ЧТО ТАМ ТАКОЕ! КОЗЕЛ ВОНЮЧИЙ! ТЕБЕ ЖЕ ЗАПЛАЧЕНО, НЕБОСЬ, ПРИЛИЧНО ЗА РАБОТУ!
С минуту бандит продолжал прислушиваться, и мне уже стало казаться, что придется повторить этот рискованный маневр еще раз, но тут что-то все-таки перевесило на его внутренних весах сомнений, и он, поставив телевизор на паузу, тихо встал с кресла.
СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ!
В руке бандит зажимал что-то маленькое и черное. Пистолет?! Сердце запрыгало в ушах, и кровь прилила к щекам, которые, казалось, горели ярче, чем устроенный мной костер.
Бандит, оказавшийся рослым детиной, подошел к двери в прихожую и оглянулся в сторону окна. Я еле успела пригнуть голову и молилась изо всех сил, чтобы вид яркого пламени, заметного прямо с крыльца, вызвал у мужика желание подойти к огню и разобраться, в чем же все-таки дело, и тогда, учитывая, что от крыльца до костра было как минимум около двухсот метров, я получу несколько минут, чтобы быстро выполнить свой план и убежать.
