Я вспомнила, как давным-давно, сразу после школы, мы отдыхали с Селиверстовой в Адлере. Компания у нас в тот раз подобралась, мягко скажем, странная. Поехали мы с Селиверстовой и два ее любовника, тогда — оба студента МГУ — Тимур и Костик. Тимур отличался любвеобильным характером и, кроме Селиверстовой, готов был любить абсолютно весь университетский пансионат, включая трех милых девушек, снявших соседнюю с нашей комнату в трехкомнатной квартире, до единого метра сдаваемой отдыхающим студентам местной хозяйкой. Костик же был до беспамятства влюблен в Селиверстову, и одна мысль о том, что ее придется делить с грубым и вечно хохочущим и сыплющим анекдотами Тимуром приводила его в нервный трепет. Расчетливая хозяйка поставила в каждой комнате ровно столько кроватей, сколько в принципе возможно было впихнуть в небольшие помещения, и цены драла за спальные места для нашего скромного студенческого бюджета просто зверские. Экономии ради наша компания поселилась в одной комнате, причем кровати стояли настолько близко друг к другу, соприкасаясь деревянными спинками, что при активизации тимуровских чувств раскачивание одной из них передавалось соседней кровати и по цепочке — всем остальным.
— Вместе хочешь или будем дни делить по очереди? — предложил Тимур нелегкий выбор Костику в самый первый вечер.
Романтичного Костика передернуло, и был установлен режим «по очереди» — право любить знойную Селиверстову доставалось каждому их них в строгой очередности (по четным — Костик, по нечетным — Тимур). Мне же, после моего отказа участвовать, были благодушно выданы беруши и выделена самая дальняя от Селиверстовой кровать.
— Ну или ты можешь гулять на улице, если так заснуть не получится. Или кури на кухне. Мы же недолго, — решил все за всех Тимур.
Пара ночей так и прошла: я курила до часа ночи на кухне, наблюдая из распахнутого настежь окна целующиеся под южным звездным небом парочки студентов, а страдающий от сложившейся ситуации Костик в первую же нечетную ночь напился до чертиков и буянил, сорвав своими собственническими чувствами Тимуру его очередь. Понятное дело, что наутро, мрачно ковыряя ложками купленный один на всех огромный арбуз, мы все осознали невозможность придуманного Селиверстовой отдыха сразу с двумя любовниками и, не придя ни к какому компромиссу, просто перессорились.
Выяснилось, что наших мальчиков такая ситуация очень устраивает, а вот у нас с Селиверстовой мгновенно начались проблемы. Еще в Москве мы сложились по двести рублей, сформировав некий общак, из которого мои двести рублей сразу ушли на покупку четырех плацкартных билетов на поезд, а селиверстовские двести — на оплату снятой нами комнаты. Костик же и Тимур свои деньги держали при себе и должны были по продуманному еще в Москве плану платить за еду, сигареты и выпивку во время всего отдыха. Но перессорившись, мы узнали, что поскольку мы с Селиверстовой представляем слабый пол, да к тому же обе наделены природой привлекательной внешностью, то и кормить нас должны теперь другие мальчики, а вот нашим спутникам придется не только покупать свой хлеб самим, но и платить за снятых ими студенток, иначе они совсем останутся «ни с чем, и на фига нам такой отдых?!»
Эмгэушные умы немедленно разработали вариант, вошедший в историю под названием «трехходовка». Первый ход выглядел так: уставшие от солнца, моря и загара девочки, то есть мы с Селиверстовой, должны были ежевечерне отправляться в близлежащий поселок, где местные джигиты с удовольствием покупали красивым москвичкам вкусный кавказский ужин в одном из имеющихся там в изобилии ресторанчиков. После этого имеющие виды на накормленных ими москвичек джигиты начинали класть девушкам руки на плечи и пытаться «кто дэвушку кормит — тот ее и танцуэт». Но тут начинался второй ход: девушки предлагали танцы в расположенном рядом эмгэушном лагере с отрытой танцплощадкой, где немедленно знакомились с московскими студентами, и те, собравшись плотным кольцом вокруг джигитов, быстро изгоняли гостей с территории лагеря. А натанцевавшись с эмгэушниками, также имевшими на нас виды после героических разборок с местными, мы должны были приступить к третьему ходу, а именно — ровно в условленное время привести ухажеров на оговоренную заранее романтическую лужайку, куда, в соответствии с нашим планом, выбегали из кустов одаренные крупным телосложением и развитой мускулатурой Тимур и Костик и с криками «Ах вот вы где шляетесь, вот и женись потом!» освобождали нас от наших спутников, чтобы мы с Селиверстовой могли спокойно в гордом одиночестве удалиться спать.
