Сердце мое сжалось в дурных предчувствиях. Выяснять опытным путем, оставят ли меня или маму в живых, не хотелось совершенно. Решено, что домой я точно не пойду. Это хоть как-то даст маме шансы на то, что бандиты, приди им в головы подняться в квартиру, поверят в ее искреннее удивление и в то, что она понятия не имеет, где ее старшая дочь. После того, как я уехала с Максом в его загородный дом, она меня не видела и не слышала, и про ребенка ничего тоже не знает. Пожалуй, ей поверят, успокоила я себя на всякий случай. Да и вряд ли они потащатся на мой двенадцатый этаж выламывать на глазах у всех соседей наши хлипкие двери. Все ж таки кто-то может вызвать милицию.
Но что делает все это время Макс? Почему не проверяет имэйлы? Может быть, его давно убили? Или посадили? Или оглушили и где-то заперли? Богатое воображение услужливо подкинуло мне нарезку соответствующих сцен из американского кинематографа. Я представила связанного Макса с кляпом во рту, в багажнике чужого автомобиля, один глаз оплыл и не открывается, второй — блестит узкой отекшей щелочкой сквозь подсохшие струи крови. Меня немедленно затошнило от ужаса, а подмышки покрылись липким противным потом.
Я встряхнула головой, чтобы отогнать ужасное видение. Закурила вторую сигарету прямо от кончающейся первой. Отхлебнула воды и провела рукой по взмокшему лбу. Господи! Даша, может быть, уже сирота!
Девочка по-прежнему играла в жмурки с парнишкой из-за соседнего столика. Его мать продолжала озабоченно обсуждать что-то по мобильнику. У меня было еще несколько минут, чтобы принять какое-то решение, куда мне сейчас идти.
О’кей, не будем углубляться в то, чего не знаем наверняка. Скорее всего, и конечно это именно так и есть, Макс жив и здоров. А не проверяет имэйлы просто потому, что очень занят. Ох, неправда! Не может он быть так занят, когда у него пропала дочь, и я была с ней в доме, и он прекрасно знает, что я могу с ним связаться по имэйлу.
Но никакого другого нормального объяснения у меня не находилось. Макс не ответил и не позвонил на оставленный нами Машкин номер. Или ему сказали, что Дашу удалось украсть, и меня с ней за компанию, и он потому нас не ищет, что думает, будто мы в руках у Саши? В доказательство этого Саша мог предъявить ему мою сумку.
Последняя версия выглядела наиболее убедительно. Оптимизма, правда, оставляла она немного. Если Саша обманывает Макса, что мы с Дарьей у него, то Макс, возможно, нас вообще не ищет и имэйлы проверяет нечасто. Русские, как я заметила за многие годы работы с ними, вообще до сих пор крайне плохо обращаются со своими электронными почтовыми ящиками и проверяют их далеко не каждый день. Довольно, кстати, идиотская и очень раздражающая манера. Или не заводи его вообще, или уж проверяй, раз даешь его людям как один из способов с тобой связаться! Так что, возможно, просто Макс, не зная, что я не у Саши и разыскиваю его изо всех сил, не удосужился сегодня проверить почту. Но тогда наверняка проверит ее завтра.
Запрещая себе думать, что столь утешительный вывод я сделала не столько на основании имеющихся у меня фактов, сколько просто из страха признаться себе, что все, вероятно, выглядит гораздо хуже, я решила подумать о темах более прозаических, а именно — куда мне отправиться переночевать. Я пыталась верить, что утром Макс проверит почту и ответит мне. И уже к обеду завтрашнего дня все злоключения останутся в прошлом, а мы с Максом отправимся в милый французский ресторанчик, выбирать которые он был такой мастак, и просто в стельку напьемся! И, может быть, наконец, назло всем врагам, нам все-таки удастся поцеловаться? — прибавила я мысленно, чтобы хоть как-то поднять себе остатки настроения.
Мать мальчика захлопнула свой телефон и, встав, взяла сына за руку. Даша подняла на меня глаза.
— Пойдем тоже домой, а? — попросила бедная девочка.
За годы жизни за границей, я, как выяснилось этим вечером, растеряла решительно всех своих московских знакомых. Наши жизни настолько отличались, что все общение как-то само собой по обоюдному неинтересу со временем заглохло.
Зажавшись вместе с Дашей в очередной будке телефона-автомата, я лихорадочно перебирала в уме своих бывших любовников, однокурсников и прочих знакомых, к которым могла бы попроситься переночевать. Машка на том конце провода кликала мышкой по моей адресной книге, которую я, слава богу, поленившись вытереть оттуда все ненужные старые контакты, до сих пор хранила в своем «Яндексе».
— Андрей Смурнов? — читала мне мою адресную книжку сестра.
— Не-ет! Ты сошла с ума! Я его бросила довольно жестоко, безо всяких объяснений, а он квартиру потом еще полгода снимал, все ждал, что я вернусь. Не пойдет такой вариант!
— Понятно. Та-ак… дальше нету телефонов, только имэйлы. Быстро не ответят. Та-ак… Борис Хлебников? С телефоном.
— Нее… Мне кажется, он меня вообще недолюбливает.
— О’кей… Влад?
— Он теперь живет в Питере.
— Феликс, без фамилии?
— Давно в Америке, что-то программирует в этой их Силиконовой долине.
— Кирилл?
