В непосредственности ему не откажешь. Да и вообще отказывать ему в чем–либо — это надо совсем головы не иметь. Интересно, найдет ли он, ведомый своим дивным внутренним компасом, кухню с первого раза, или сперва постигнет таинство сенситивной живописи?
Мик решительно потопал — почему–то не к лесенке наверх, которую я счел по наивности единственным очевидным путем вглубь здания, а к ближайшему углу, за который и завернул. А меня опять атаковал со своих бесспорных и оттого непереносимо печальных позиций Чарли.
Мейсон, отсюда надо убираться!
Валяй, камрад. Топай.
Да и потопаю, даже если вы тут останетесь на всю жизнь! У меня там это… семья, работа! Дарси, опять же!
Чарли, Дарси бросила тебя в девятом классе после единственного свидания, а сейчас у нее муж–прораб и двое детей.
Мы с ней до сих пор по аське переписываемся, и она мне ставит смайлики с поцелуями!
О. Ну, раз так… Жизнь, как я посмотрю, идет мимо меня, я уже давно отстал от паровоза современных тенденций в выражении чувств. И смайлики, если какие и ставлю, то только со злобным чертиком.
Ну так какого черта ты тут застрял с нами, лузерами?
Вот именно, какого черта ты тут застрял с ними, лузерами? — в кои–то веки поддержала меня Айрин.
Да я просто не знаю, как отсюда выбраться. Мейсон, ты спроси этого здорового!
А сам чего не спросишь?
Он меня не послушается.
А меня послушается?
Если даже нет, ты ему чего–нибудь прострелишь, и он передумает.
Хм. А Чарли и впрямь меня неплохо знает. Просто удивительно, что при его нежной преданности закону и порядку (вернее, тиши да глади) я еще не сижу в каком–нибудь Синг–Синге, надежно запертый за семь прочных дверей.
Кстати сказать, хоть он и истерит, но в целом в правильном направлении. Как я и предлагал еще там, на моей многострадальной кухне, за Айрин мы можем присмотреть и в домашних условиях; тем паче что Эл стращал неотвратимыми аццкими кознями, а на деле сам Ад, как мы поглядим, переходит на наши, насквозь знакомые огнестрельные методы. Если подтвердится догадка, что тут происходит какой–то путч и нам не будет грозить в родном миру воздействие всяких местных магий и прочего, от чего не отмахаться — я и впрямь жестко побеседую с Элом на предмет возвращения. Какие бы автоматчики и вертолетчики тут ни были задействованы, лучше они одни, чем в комплекте с местными мумбами и гаракхами.
И что ты там будешь делать? — язвительно полюбопытствовала Айрин. — Придешь в офис и напишешь объяснительную записку — что, мол, сопровождал правонарушителей в Аду, стал свидетелем херни, давайте медаль и премию?
И сам в краденых штанах, — простите, не удержался.
Я чего–нибудь придумаю, — в глазах Чарли мелькнула затравленность. Это он задумался, как привести к перевариваемому шефом знаменателю происходящие тут события. Ну, допустим, территориально Ад можно объяснить как результат проваливания в какие–нибудь катакомбы и выхода в незнакомые частные владения… гаракх станет крупной гадью живого происхождения типа лося (все равно никто их живыми не видел)… а вот как объяснить мутацию Эла в гориллу, если со всей присущей офицеру решительностью отмести подозрение в закидывании мескалином? — Главное выбраться! Оказаться дома. А там мы уже сообразим, как чего!
Если он серьезно полагает, что дома у него включается соображалка, то самое время его крепко расстроить. Вот мама его может, она такая… Но чтобы привлечь ее как штатного сочинителя, надо ей самой как–то объяснить происходящее. А если начать ей рассказывать, что Чарли провел последние сутки (или сколько?) в обществе девицы с практически паровозными буферами и лексиконом мексиканского уборщика мусора — то самим бы живыми уйти. С авторитетами тетка не считается, от нее в период гона даже фон старается отползти по стеночке.
С той стороны, куда ушел Мик, громко бахнуло, треснуло, скрипнуло.
Непохоже, чтобы они тут кормились, — откомментировал фон. — Мейсон! Я полагаю, тебе это понравится. Ты такие штуки любишь.
И, прежде чем я успел нафантазировать что–нибудь приятное до неприличия, Мик вернулся в поле зрения, с усилием волоча двухметровую хреновину, которую я поначалу принял за двутавровую рельсу с причудливыми рукоятками.
Это по какому принципу оно мне должно понравиться?
Этим, наверно, треснуть по заднице можно, — предположила Айрин кровожадно. — И кое–кого даже следует.
А кого — не уточнила. Загадочные они, женщины.
Я так думаю, что это большая пушка, — пояснил Мик.
Из чего, интересно, он сделал такой неочевидный вывод. У штуки, насколько я сумел разглядеть, ни ствола в классическом понимании не случилось, ни каких–то модульных механизмов для прицеливания или подачи боеприпасов. Вполне себе монолитная дурень, судя по тому, как фон напыжился, ее удерживая — весом фунтов так за двести.
Стрельни–ка.
А как?
Понятия не имею. Может, это все–таки что–нибудь типа коппера?
