— А что, Эл, не слышно, собираются ли они и впрямь передраться? — поинтересовался я с надеждой. А то попрешь сейчас на них со всем доступным энтузиазмом, и как раз прибудет вызванная старичком–снайпером полиция. Поди потом докажи, что действия твои не выходили за рамки самозащиты. Мик за эти рамки выходит уже одним своим лицом. А у Эла есть меч, который он не бросит, сдается мне, ни по какому по счету требованию. Так что конфликт с патрулем обеспечен, и приемлемых выходов из него я как–то не вижу. Этим двоим чего, а мне перед Чарли краснеть и оправдываться, если не успею вовремя в Ад шмыгнуть.
— Все к тому идет, — Эл тревожно нахмурился. — Надо развести.
— Окстись, чудо природы! — хрюкнул Мик и даже по голове себя слегка постучал. — Если они не подерутся между собой, то отдубасят Мейсона. А он, когда битый — злой, а когда Мейсон злой, Бен Ладен отдыхает. В том смысле, что тебе не понравится.
Это он, пожалуй, загнул, но общая тенденция верно схвачена.
— Но разве вам не прискорбно видеть, как ваши собратья будут калечить друг друга?!
— Нам прискорбно тебя слышать, Эл. Это две группировки «этих, знаешь». Разве у вас там не радуются приличные адцы, когда адцы неприличные пендюрят друг друга почем зря?! Если тебе так хочется что–нибудь полезное сделать, повесь нам турник во дворе.
Мик прав. Хотя слово «адцы» и подозрительно смахивает на тех «агнцев».
— Ну, если так… Но вон те не выглядят этими… злодеями! И вокруг них относительно чистая, весьма сильная аура.
Эл тоже прав. Бейсбольную команду и впрямь жалко, они ж от всего сердца прибыли мстить за пострадавшего друга. Отличные ребята, будущие столпы самого претенциозного в мире общества. Другое дело, что таких в каждом штате и чуть ли не в каждом городе полный набор. А я у себя один. Правда, им и в голову не придет убить — не для того в каждом из их богатеньких семейств столуется прикормленный адвокат, чтобы детишки росли в презрении к законам общества. А раз так, то их можно запросто передать на воспитание Мику. Он крайне доходчиво умеет демонстрировать уязвимости благородных боевых искусств перед грубой эффективностью уличного боя — успевай только оттаскивать потерпевших. Но вот вайперы — совсем другая песня. На пять рыл у них приходится как минимум пара обрезов, сокрытых под полами курток. А я слишком хорошо представляю себе, каких дел можно наделать такими приборами. И язык у меня попросту не повернется завести умиротворяющую беседу допрежь того, как в каждую из тяжеловооруженных тушек будет всажено по паре пуль — чисто для профилактики. Там, где меня учили обращаться с оружием, к нему относились крайне прагматично: достал, так стреляй. И не надейся, что противник достает свое, чтобы только покрасоваться. Правда, в этой стране все настолько неочевидно!… Но когда на кону мое здоровье, я уж лучше останусь приверженцем старых добрых бессбойных методов. А валить кучу народа у собственного порога, да еще под бдительными взорами соседей — вон они, со всех сторон сбежались посмотреть на разборку — идея совершенно нездоровая. Соседей хлебом не корми, дай на тебя наябедничать.
Разве что…
— Эл, а не сильно тебя покорежит, если я тебя попрошу меркнуть в их сторону и вырубить вон ту группу туристов?
— Никаких проблем, — откликнулся Эл, на миг запнулся и виновато добавил: — Я полагаю.
— То есть, не уверен?
— Увы. С откатом от нападения на Карлоса я совладал легко, так как был готов. Но этих пятеро, действовать придется очень быстро, импровизировать… Однако думаю, что все будет в порядке.
— Давай я тоже меркну, — предложил Мик. — Полагаю, это в смысле «дунуть»? А то еще прикинемся с Элом третьей группой, жаждущей твоей крови. У нас–то с ним, по счастью, нет твоего таланта заводить врагов на ровном месте.
Какое же крыльцо — ровное место? Оно очень даже ступенчатое. А что у них нет этого, а равно и никакого другого, моего таланта — так это вполне объяснимо. Ну кто в здравом уме решится с этими двумя связываться?
— Угу, тебя только пусти. «Воскликнув — сейте смерть…». Вот что Эл никого не убьет, я верю, а ты мне внушаешь серьезнейшие сомнения.
— Да ну брось ты! Хочешь — на спор, без рук?
Я посмотрел вниз. Мик ужасно застеснялся и попытался куда–нибудь деть сразу обе ноги, обутые совершенно не по погоде в тяжеленные десантные джамп–бутсы с покрытием из непробиваемого пластика. Да лучше трижды кастетом схлопотать, чем один раз таким ботинком!
— Ваша цыпочка, — доложил Билли. — Еще больше покрутела!
Наша — кто?!… Поистине, надо быть прямым потомком и продолжателем идей Мартина Лютера Кинга, чтобы применить такое слово к Айрин. Из всего животного мира более–менее приемлемой аналогией для нее выглядит разве что средних размеров парнокопытное.
Айрин и впрямь образовалась в поле зрения, причем прикатила на здоровенном лэндкрузере. Как ни в чем не бывало. Словно бы в голову ей и не приходила мысль о бегстве! Вот и гадай, то ли я мнительный, то ли ее в последний момент совесть заела. Учитывая виртуальность самого понятия «совесть» — мне остается только приуныть.
