— Проявляй должное уважение к старшему брату, — приказала Вирна. — Ты обязан ему жизнью! Предупреждаю вас обоих, — промурлыкала она, и зловещий блеск в ее глазах потряс Дзирта и выбил пьедестал из-под ног Дайнина.
— Может случиться, что Дом До'Урден будет воевать. Если кто-нибудь из вас выступит против другого, это вызовет гнев всех ваших сестер и Матери Мэлис четырех верховных жриц — против ваших бесполезных душ!
Уверенная, что угроза ее оказалась достаточно весомой, она повернулась и вышла.
— Я пойду, — прошептал Дзирт, мечтая только обо одном: забиться куда-нибудь в темный уголок. Дайнин проворчал:
— Уйдешь, когда тебя отпустят! Помни свое место, Дзирт До'Урден, место в Академии и в семье!
— Так же, как ты помнил свое в истории с Нальфейном?
Нисколько не обидевшись, Дайнин ответил:
— Битва против Де Виров была выиграна. Наша семья при этом ничем не рисковала.
Новая волна отвращения поднялась в Дзирте. Казалось, земля сейчас разверзнется под его ногами, и ему почти хотелось этого.
— Мы живем в жестоком мире, — сказал Дайнин.
— Мы сами делаем его таким, — возразил Дзирт. Он хотел было продолжить, коснуться роли Паучьей Королевы и всей аморальной религии, которая благословляла разрушения и предательства, но благоразумно придержал язык.
Теперь он понимал, что Дайнин желает его смерти. Он понимал и то, что если он даст своему брату, замышляющему недоброе, возможность привлечь на свою сторону женскую часть семьи, то Дайнин, безусловно, добьется своего.
— Ты должен научиться принимать окружающую тебя действительность, — тем же сдержанным тоном произнес Дайнин. — Тебе нужно научиться распознавать своих врагов и побеждать их.
— Любыми доступными средствами, — заключил Дзирт.
Дайнин ответил со злым смешком:
— Это отличительная черта настоящего воина.
— Неужели наш враг — это темные эльфы?
— Мы — воины-дровы, — жестко объявил Дайнин. — И мы делаем все необходимое, чтобы выжить.
— Как сделал ты в ту ночь, когда я родился, — подчеркнул Дзирт, но теперь в его покорном голосе не осталось и следов гнева. — Ты был достаточно хитер, чтобы выйти сухим из воды!
Ответ Дайнина, хотя он и не был неожиданным, глубоко уязвил молодого дрова:
— Этого никогда не было!
— Я — Дзирт…
— Мне известно, кто ты, — отвечал студент-маг, назначенный наставником Дзирта в Магике. — Слава твоя идет впереди тебя. Многие в Академии слышали о тебе и о твоем мастерском обращении с оружием.
Слегка озадаченный, Дзирт низко поклонился.
Маг продолжал:
— Здесь это искусство тебе ни к чему. Я должен научить тебя искусству колдовства — темной стороне магии, как мы его называем. Это упражнение для ума и сердца; презренное оружие здесь не пригодится. Магия — вот истинная сила нашего народа!
Дзирт ничего не ответил на эту болтовню. Он знал, что умения, которыми похваляется юный маг, тоже необходимы для истинного воина. Физические атрибуты играли второстепенную роль в стиле сражения, присущем Дзирту. Именно сильная воля и рассчитанные маневры, которыми, по мнению наставника, могли владеть только маги, именно они победили в сражениях, которые уже провел Дзирт.
— В следующие несколько месяцев я покажу тебе множество чудес, — продолжал маг, — предметы, которые не способна постичь вера, и заговоры такой силы, какая не доступна разуму.
— Можно узнать, как тебя зовут? — спросил Дзирт, пытаясь показать, что продолжительный поток самовосхвалений мага произвел на него сильное впечатление.
От Закнафейна Дзирт уже достаточно много знал о магах, главным образом о присущих этой породе слабостях. Благодаря бесспорной пользе магии в различных ситуациях, помимо боевых, дровские маги занимали в обществе высокое положение, второе по важности после жриц Ллос. К тому же именно маги поддерживали свечение колонны Нарбондель, играющей роль городских часов, и зажигали волшебные огни на скульптурах, украшающих дома.
Закнафейн не уважал колдунов. Он предупреждал Дзирта, что они способны убивать быстро и на расстоянии, однако если к ним приблизиться, они оказываются беззащитны против меча.
— Мазой, — ответил маг. — Мазой Ган'етт из Дома Ган'етт. Начинаю свой тридцатый и последний учебный год. Скоро я получу звание полноправного мага Мензоберранзана со всеми привилегиями, приличествующими этому положению.
— В таком случае поздравляю тебя, Мазой Ган'етт. Мне тоже остался год учебы в Академии, потому что воины обучаются только десять лет.
— Это менее важное искусство, — поспешил заметить Мазой. — Маги учатся тридцать лет, прежде чем их сочтут достаточно умелыми, чтобы выйти в свет и применять свое искусство.
И вновь Дзирт безропотно принял оскорбление. Ему страстно хотелось закончить этот этап обучения, завершить учебный год и навсегда расстаться с Академией.
