Но вскоре все повторилось вновь. Скребущие стекло когти давали знать о себе отовсюду – и отряд подолгу прислушивался, стоя на месте, а потом, изменив направление, продолжал свою бешеную скачку сквозь Стеклянный Лес, озаренный свечением торчавших повсюду голубых куполов, ориентируясь неизвестно как – видимо, полностью положившись на чутье своего предводителя.
Это все больше напоминало метания зверя в ловушке – и теперь Сенору становилось более понятным, почему их встречал столь высокопоставленный вельможа. Изо всех сил они пытались избежать встречи, которой избежать, видимо, было очень трудно, но, если остальные всадники испытывали ужас, то сам граф Тойнгха – лишь досаду и непонятное пока Сенору чувство, словно ему предстояло расстаться с чем-то очень для него дорогим. Незваные гости были этому виной, и Сенор вдруг осознал, что отныне Тойнгха – их смертельный враг.
– От кого вы пытаетесь спастись? – улучив момент, спросил Сенор у сидящего рядом Урода с клешней вместо руки.
– Мы проезжаем через Кладбище Стеклянного Леса, – процедил тот, показывая на окружавшие их со всех сторон голубые купола. – Никто не знает, чье это кладбище. Мы не строили этих гробниц. Они были созданы до того, как Дети Гриба спустились в Мургуллу...
Он помолчал немного, потом продолжал, понизив голос:
– Далеко не весь этот ярус принадлежит графу, – Урод улыбнулся недоброй улыбкой. В глазах его сверкнула ненависть. – За нами движется нечто... поверья зовут это Кладбищенской Крысой, но никто, кроме графа, не знает, что это такое. Оно появляется в разных местах одновременно и дает знать о себе стуком когтей, или что там у него. Говорят, тот, кто увидит Кладбищенскую Крысу, умрет. Поэтому все стараются избежать встречи с нею... Путь через Стеклянный Лес небезопасен, и Крыса хорошо охраняет Грах от непрошеных гостей.
Хотя скачка представлялась сидящим в карете хаотической, у нее была явно какая-то цель и всадники заметно приободрились, но тут скрежет когтей раздался прямо перед ними и верховые в ужасе спрятали лица, одновременно осаживая лошадей. Из-за деревьев к Сенору пришли отражения чего-то чуждого настолько, что он не мог бы даже представить себе, как выглядит существо, таившееся в Стеклянном Лесу, – если оно, конечно, вообще было существом.
Это было как присутствие камня, который узнаешь в темноте по его тяжести, или воды – по еле слышному журчанию, или движения воздуха – по едва ощутимым касаниям кожи...
В этот момент граф Тойнгха развернул свою лошадь.
– Скачите к замку! – крикнул он своим людям. – Я задержу ее!..
С этими словами он пронесся мимо них и исчез между деревьями.
Урод с клешней облегченно выдохнул и отвел взгляд от дороги.
– Я же сказал вам, что только граф видел Крысу и знает, что это такое. Говорят, у него соглашение с силами Зла. Лишь он один может договориться с Кладбищенской Крысой. Может быть, благодаря своему украшению, – он повилял в воздухе своей клешней, имитируя движения графского хвоста, и ядовито рассмеялся.
– Так почему он не сделал этого сразу? – спросила Истар.
Урод похотливо взглянул на нее и сказал громким шепотом:
– Может быть, условия соглашения не очень, гм, подходящие для графа, а?.. – Он откинулся на спинку сидения. – Во всяком случае, на этот раз нам повезло избежать встречи. Но вам ведь еще придется возвращаться, не так ли? Другого пути наверх из замка Грах нет.
Он насмешливо заглянул им в глаза, но тут Суо превратило свое лицо в крысиную морду – и Урод с клешней в ужасе отшатнулся. Истар засмеялась, наслаждаясь этой маленькой местью.
Они неслись через сумрачные поляны, под белыми, переплетающимися в воздухе ветвями, по едва заметным в темноте тропам, и мимо проплывали источавшие мертвенный свет гробницы. Сенор пытался запомнить дорогу хотя бы приблизительно, но это казалось совершенно невозможным: поворотов было слишком много, лес был слишком густым, и со всех сторон возникали выхваченные светом из мрака одинаковые, как яйца, купола гробниц.
Сенор потерял им счет, когда их нагнал граф Тойнгха на своей лошади, которой, казалось, была неведома усталость – так быстро она неслась. Лицо Тойнгха было столь же бледным и непроницаемым, как и раньше. Никто из всадников не повернул головы и не сказал ни слова.
Обгоняя карету, граф улыбнулся им своей ледяной улыбкой, как обязательный хозяин, отдающий гостям всего лишь долг вежливости. Но в этой улыбке было и нечто большее – обещание мести за утраченную часть неведомого богатства.
Когда они выехали наконец из Стеклянного Леса, бледные кони повлекли карету к показавшемуся вдали замку, из узких окон которого сочился мертвенный свет. Судя по всему, они подъезжали к замку Грах.
Он был вырублен прямо в скале, и острые иглы его башен носили лишь едва заметные следы вмешательства Детей Гриба в нечеловеческую архитектуру. Из множества труб поднимался к невидимой тверди густой жирный дым.