Слепые лошади, почуяв близость стойла, еще более ускорили свой неправдоподобно быстрый бег и вскоре отряд оказался перед подъемным мостом через глубокий ров, окружавший Грах. Многочисленная замковая челядь, поражавшая непривычный глаз разнообразием врожденных уродств, высыпала на мост поглядеть на пришельцев из Верхнего Мира, но скакавший впереди Тойнгха сделал властный жест рукой, заставив слуг в спешке удалиться.
Карета и всадники въехали на вымощенный камнем двор, окруженный со всех сторон вздымавшимися ввысь стенами замка.
Граф спешился, слуга с челюстями рептилии принял у него поводья слепой лошади.
– Вам покажут ваши комнаты, – бросил Тойнгха сидящим в карете. – Королева Мелхоэд примет вас завтра.
Они шли по замку Грах к той его части, где сейчас временно находился тронный зал Королевы подземелья.
Внутри замок поражал роскошью и незнакомым раньше Сенору великолепием. В отделанных камнем и металлами залах они встречали многочисленных придворных и слуг, живших здесь вместе со своей Королевой, но мысли их, чувства и вера не отличались разнообразием.
Гриб был их фетишем. Они поклонялись ему. Он олицетворял для них безличное столкновение природных сил, давшее толчок появлению первых Уродов, начало их времен, болезненные роды Праматери, в результате которых появились существа столь ущербные, и – все равно, – столь нелюбимые ею. Их ущербность делала это поклонение источнику своих страданий противоестественным, впрочем не менее странной была их любовь к своей Королеве. Сенор улавливал в здешней атмосфере намеки на эту любовь, смешанную с ненавистью и страхом. Повсюду – в украшениях вельмож, в предметах обстановки, в сумрачных гобеленах, в диких и ни с чем не сообразных статуях, в округлых изгибах колонн подземных покоев – была воплощена их Королева, но нигде не присутствовала явно, но лишь как часть целого, ускользающая тень, манящий запах.
Здесь тоже кое-где были машины, но бесшумные и изящные; машины, заменяющие магию и отсутствующие члены, поражающие своим совершенством, вобравшие в себя горечь и надежды своих создателей.
Сенор и его спутники приблизились к арке из черного камня, венчавшей вход в длинный полутемный зал. Холодный Затылок увидел мелькнувший впереди силуэт графа Тойнгха, перед которым почтительно расступались Придворные. Крысиный Хвост на мгновение оглянулся и одарил их злобным и беспокойным взглядом. Они вошли в тронный зал. Дети Гриба, сопровождавшие их, застыли в ритуальном столбняке. В глубине мрачного зала Сенор увидел высокий трон со спинкой в виде гигантского гриба. В тени этого гриба восседала Королева Уродов Мелхоэд. Она была одета в сети из драгоценного металла, чрезвычайно тонкой работы, на голове ее сверкал стеклянный обруч, в который вросли длинные волосы. Дама Нижней Земли была слепа, слепа от рождения, глаза ее не имели зрачков, белки поблескивали в узких щелях между почти сросшимися веками, но Сенор сразу же ощутил мощный натиск, обрушившийся на его мозг и опрокинувший почти все заслоны. Оправившись от неожиданности, он начал строить защиту, о которую должны были разбиться попытки Мелхоэд завладеть его сознанием.
Теперь ему стала ясна природа темной власти, которой обладала над своими подданными Королева Уродов, слепая, как улитка, и все-таки видевшая в тысячу раз больше любого из жителей Мургуллы. От чудовищного сознания Мелхоэд не могло укрыться здесь ни одно случайно брошенное слово, ни один черный помысел, и от него не могло быть спасения. Но черных помыслов мало кто избегал – и она умело пользовалась этим, уничтожая тайных врагов лишь тогда, когда их заговоры заходили слишком далеко. Так она добилась того, что приобрела почти абсолютную власть.
У всех на глазах Сенор и Мелхоэд вели нешуточную войну в неведомом остальным Детям Гриба мире. Он не хотел подчиняться Мелхоэд, но и не принес с собой угрозу для ее незримой власти. Ему почти нечего было скрывать. Он открыл Королеве Уродов то, что считал нужным открыть, – и она жадно вторгалась в эти области, погрузившись в темные пещеры тайн, пропасти отчаяния, леса надежд; смакуя прошлое Люстиг, видения чудовищ Тени, умирание Кобара, насилие, которому подвергалось тело Черной Летрод; наслаждаясь редкими для Королевы мгновениями, когда во всю силу играл и пульсировал жизнью ее бесценный дар.
Когда она ослабила свой натиск, наткнувшись на глухую стену, спешно воздвигнутую Сенором, он сумел наконец отвести свой взгляд от ее бельм и рассмотреть Мелхоэд целиком. Фигура Королевы была полускрыта в густой тени гриба, но он стал смотреть магическим зрением.
Если не считать слепоты, она обладала поразительно правильным телом без следа какого-либо внешнего уродства. Более того, она была красива той бледной порочной красотой ночи, в которой не оставалось места для солнечного света. Здесь Сенор увидел еще один приток, впадавший в реку неискоренимой ненависти, которую – кроме любви и страха – питали к своей Королеве Дети Гриба.