Эх-х, опоздал. Впрочем, ничего страшного, уступить последний «фраг» Герхарду — не зазорно. Все-таки он среди нас единственный, кто вообще не пользуется огнестрельным оружием: развив способность телекинеза до уровня одержимых, Герхард играет в нашу игру точно так же, как это делают сами приблуды, только несравненно лучше.
Одержимый еще пытается встать, но возле него уже появляется весь отряд: мы все шли за ним, просто кто-то пришел чуть раньше, а кто-то чуть позже.
— Добивайте, — сказал Герхард, — мне на один шарик меньше мыть придется.
— Переходи на пистолеты, — ухмыляюсь я, — совсем ничего мыть не придется.
— Да нет, я пас. Твои пистолеты самые большие, тут с тобой не потягаться — а я ведь тоже хочу быть в чем-то лучшим. Вроде, этот последний.
Я взглянул на часы:
— Четыре минуты сорок семь секунд. Отличная работа, парни. Если вояки тут со всей волокитой быстро управятся — успеем к ужину вовремя.
Но вояки, как всегда, страдали фигней и телились, выволакивая из заводского здания обломки джаггернаутов и останки их пилотов. Пока они сновали туда-сюда, одаривая нас ненавидящими взглядами, мы насчитали семерых погибших. И ведь что характерно — они ненавидят нас в том числе за собственные потери. Им досадно, что моя команда постоянно выходит с зачисток без потерь, а они гибнут порой десятками. И ни в одну твердолобую башку не придет мысль, что не будь нас — они бы не семью погибшими отделались.
Но даже это — не самое худшее. Гораздо невыносимее ненависти — презрение.
Они презирают нас за то, что мы делаем, ведь в их глазах мы — предатели, истребляющие своих собратьев.
Потом приперлись «дезинфекторы», и охранять их пришлось тоже нам. У военных почти все джаггернауты получили повреждения разной степени, а яйцеголовые уборщики подойти к останкам сами боятся, как будто те могут ожить. На самом деле, должным образом добитые одержимые воскресать не способны, а моя команда недобитков не оставляет, но страх перед пришельцами из потусторонья слишком велик, и я не могу винить в этом обычных людей…
…Я тоже боялся, пока был как они.
— Хорошо, что в этот раз культисты не выбрали целью какой-нибудь двухсотый этаж небоскреба, — заметил Юджин, когда мы уже ехали назад. — Завод — три этажа, и слава Создательнице за это. Ох бы в небоскребе было возни со всей этой падалью…
— Там бы зачистка заняла пару дней, я так думаю, как в Башне Астарты. Вот где была веселуха… Правда, не для всех.
— Лучше не вспоминай, — ухмыляется Маркус, единственный из всей «первой команды», кто был там со мной и знает о той зачистке не из видеохроник.
Фургон притормозил перед прочной дверью, подождал, пока створки не разойдутся, и покатился вниз по пандусу. Вот мы и на базе, а ужин, как говорится, лучше поздно, чем никогда.
К тому же, сильные атаки никогда не идут две подряд, а значит, нас ждет трехдневный выходной.
Автобус высадил меня у небольшого парка в самом центре Центра. Мы все теперь живем здесь, но я — единственный из всех трех команд Кольца, кто жил в Центре раньше. Так что когда мы возвращаемся в свои квартиры — я возвращаюсь домой в большей степени, нежели остальные.
Если, конечно, к таким, как мы вообще применимо понятие «возвращаться домой».
В этом самом парке я часто гулял ребенком — и сейчас, перед тем, как войти в свое жилище, я иду по вечернему парку, как тогда, в детстве. Меня мучает ностальгия по ушедшим временам, когда деревья были выше, а люди — улыбчивей. Тогда, много лет назад, большие дяди и тети улыбались, глядя на меня. А теперь мне улыбаются только очень маленькие дети, которые еще не понимают, что я такое.
А все остальные стараются не встречаться со мной глазами или даже переходят на другую сторону аллеи.
Тихий зуммер в наушнике.
— Здравствуйте, Конрад, — послышался приятный женский голос, — меня зовут Ильза, я ваш новый диспетчер.
— Добрый вечер, Ильза.
— У вас все в порядке?
— Да, вполне.
Одна из предыдущих диспетчеров ушла в декретный отпуск, теперь вот появилась новенькая. Хорошо, что голос приятный.
Кстати, о приятных женских голосах… Где там у меня номерок той блогерши…
— Алло? — она отозвалась почти сразу.
— Привет, Майкен. Это Конрад. У меня наконец-то выходной.
— Вау, я уж заждалась этого события!
— Ненормированный рабочий день, знаешь ли.
— В Сети говорят — на окраине стреляли несколько часов назад?
— Да уж, пострелять пришлось.
— Ужас… Много жертв?
— Там хрен разберешься без циркулярной пилы и вибролезвия. Судя по количеству и массе того зверинца, что слепили себе наши гости, на «зоопарк» пошло человек сто.
— Какой кошмар…
