– Держу пари, что в вашей галерее Ведьм нет его задницы, – заметил Рем.
– Нет, – согласился Гелберт. – Хроника сообщает, что Дориан оставил поверженного Вохраса в башне, и повелел вторично заложить ее…
– Слушай, Престон, – снова встрял Рем. – Я заметил в рассказе Гелберта слово «мертвец», слово «смерть», «мерзость», «зло», «отчаянье». Есть кое-что о непробиваемом камне. Но, я видимо, прослушал ту часть, в которой речь шла о сокровищах.
– Гелберт, – я склонил голову в сторону Рема.
– Полные подвалы, – не скупясь, сообщил Гелберт. – Предполагалось, что сила изливающаяся из умирающих маггов, пропитает еще и некоторое количество утвари. Оружие, украшения, доспехи, книги… Животных.
– Ну, спасибо вам милостивые государи, – качнулся сухолюд. – Между прочим, какой нам будет прок от гнилой маггии Вохраса? Я вовсе не хочу, чтобы меня убила какая-нибудь злобная шапка или одичавшие портки. Нет, Престон, мне кажется, ты сам себя обгоняешь.
– Мне тоже, – ненавязчиво добавил Гелберт. – Это, конечно, гигантская романтика и богатейший риск, Престон, но красть у Хладнокровного не стоит. Я так думаю.
– Да, – Рем, подтянул к себе вещмешок. – Согласись беловласый, таких ресурсов у нас нет, как сказал бы Магистр.
– Есть, – сказал я спокойно. – Продолжай Гелберт.
Гелберт молча показал мне мизинец. Здесь это значило: «ты уверен, что пойдешь до конца? Тебя не остановить?»
Я показал ему правый указательный, с согнутой фалангой. Здесь: «пойду, даже если Хладнокровный бросит свой хвост мне под ноги».
По всем правилам, он должен был меня остановить. Да что уж там, он обязан был убить меня на месте. Но, я прекрасно это понимал, Гелберт ни капли не верил в то, что затея выгорит.
– Это так для тебя важно? – изумленно спросил Гелберт. – Какие-то внутренние схватки?
– Ты даже представить себе не можешь, – сказал я без улыбки. – Рем, спасибо еще раз, что решил пойти со мной, несмотря на зубы дела.
– Люблю крупные ставки, ничего не поделаешь, – пожал плечами Рем. Он присвистнул ноздрями. – Престон, я твой друг, я полезу за тобой даже в гнездо Хладнокровного, но змей подери, ты иногда становишься необъясним. Я теперь верю, что ты лезешь туда не за сокровищами… Впрочем, об этом мы не станем говорить, иначе я заблюю тут все. Мне после вчерашнего все еще нехорошо. Я лезу туда за сокровищами…
Гелберт смотрел на меня, я – в огонь.
– Как дела у… – я осекся. Потом взглянул на Рема, засмотрелся, как тот отгрызает коготь с большого пальца ноги, и выдавил: – …у купеческой гильдии?
– Что? – удивился Гелберт. – У купеческой гильдии?.. Ах, у этой купеческой гильдии. Она вошла в ложу Леты.
– Что?! – выдохнул я.
– Да, – коротко кивнул Гелберт. – Я не видел ее до этого два нереста. Потом она появилась на несколько дней, но узнал я не от нее. Она тогда прошла мимо, даже не обратив меня внимания. А теперь… Насколько я знаю у гильдии глубокое проникновение. Настолько секретное, что даже наши не все знают. Мне это ни к чему, – сказал он вдруг со злостью. – Я вполне неплохо чувствую себя корректором.
– Но почему? – в растерянности спросил я. – Какого змея ей там понадобилось?..
Чудовищный рокот разорвал нашу ярмарку эвфемизмов. Рем, довольный, улыбался. Его покинули души молочных поросят.
Надо брать пример с Рема, подумал я уныло. Никто ведь не заставлял нас слезать с пальмы. В конце концов, нас всегда находят испытания, а когда их нет, мы придумываем их сами. Вот у Рема с этим никаких проблем. Нет, и вероятно не будет.
– Не будет! – радостно воскликнул Рем.
Я оторопело уставился на него:
– А?
– Я же тебе говорил, Гелберт, он не будет в это ввязываться, – произнес Рем нагло и вызывающе. – Ты только взгляни на это скорбное личико… Змеев трус, не морочь нам мозги!
Ты, недалекий маленький мерзавец, пронеслось у меня в голове, ты своим примитивным психологическим хуком просто доказал, что тебе самому страсть как загорелось пробраться туда.
– Ты, недалекий маленький мерзавец, ты своим примитивным психологическим хуком просто доказал, что тебе самому страсть как загорелось пробраться туда, – произнес я с обиднейшей снисходительностью в голосе.
– Я ушлый кусок грязи со стен этого трухлявого города, Престон, – клацнул зубами сухолюд. – А ты… Ты мальчишка, который не знает, что это там болтается у него между ног. Сдается мне, я просто обязан пойти с тобой, чтобы старик потом не оштрафовал меня за потерю напарника. Мне нужны деньги, ведь девочки святой девы Эсальты, должны на что-то жить…
– Ты занялся благотворительностью Рем? – изумленно спросил Гелберт.
– В наше время это называлось полировкой посоха Могучего Джэда Джабира, – ухмыльнулся я. – Да, Гелб?
– Я… Не припоминаю… Какой посох?
– Это ведь ты сам придумал, – хохотнул в мою сторону Рем, хлопнув себя по колену ладонью. – Когда убедил ту магго-бабу, что это является частью ритуала вызова Могучего Джэда!
– Ты разбираешься в колдовстве, Престон? – уважительно осведомился Гелберт.
