Платформу опять тряхнуло, раздался треск. Рем вытащил провалившуюся ногу и, невнятно бормоча, выстрелил из своего наручного самострела в словосочетание «поганый овцелюб» желающее протиснуться внутрь лифта через бойницу. Дротик с тихим свистом пробил «овцелюба» насквозь, и в освободившееся отверстие хлынуло облачко пыли. По крыше лифта щелкали маленькие петельки, скрежетали крохотные знаки препинания.
Лифт тряхнуло в третий раз, – он почти вертикально накренился на правый бок. Я повалился на стенку, кое-как принял устойчивое положение, расставив ноги рогатиной. Чуть позади меня соскользнул Рем, за ним шлепнулся Проглот.
У меня закончились патроны.
– Олечуч! – крикнул я. – Прыгай!
Лифт качнулся в сторону. Металл застучал о металл. Олечуч вскарабкался на задирающийся горб левой стороны. Я услышал, как он принялся счищать с лифта шевелящуюся шкуру, чтобы она не перегружала едва тянущий нас механизм. Слова пытались продраться сквозь хлипкие доски, вклиниваясь в зазоры, как клювицы. Судя по тому, что я начинал видеть в ширящихся щелях, под нами, визжа, колтыхаясь и неистовствуя, повисла гигантская гроздь. Сами того не понимая, слова выламывали из основания опору, за которую цеплялись. Я с нарастающим ужасом наблюдал за тем, как с треском проседают половицы, а из крепежных прослоек вылетают заклепки.
Сообразив, что произойдет дальше, я взял язык Проглота, беребросил его через поручень и крепко перевязал себя в поясе, и заставил Рема сделать то же самое.
Противоположная нам сторона пола ахнула, резко нырнула вниз, мелькнули гигантские рваные трещины и…
…Мы покачивались на весу, соударяясь боками. Я, Рем и Проглот. Слава Первому, вместе с сухолюдом мы весили почти столько же как великий пожиратель.
Он недовольно сучил лапами.
Наверху скрипела искалеченная платформа.
Внизу, в сгущающемся сумраке, верещало и потрескивало.
Рем мрачно курил трубку.
Я прикидывал контекст, в котором можно будет вставить это приключение в мой роман.
– Эй! – грянуло сверху.
– Оу! – откликнулся я.
– Ты еще жив, гуммозный комок? – искренне удивился Олечуч.
– Да!
– А твой друг-карлик?
– Он в порядке!
– А что с Проглотом?
– Болтается рядом!
Олечуч замолчал.
Я озирался по сторонам, разглядывая часть каменного балкона, с которого, похоже, должен был вестись огонь по противнику. Меня все больше занимало то, сколько все же редчайшего метеоритного камня было изведено на эту постройку. Речи нет, нерестов четыреста назад найти его было легче, чем сейчас. Но и добыть сложнее! Без современных механизмов… А ведь он залегает обычно в мрачных безднах ущелий и неодолимых провалах. Можно представить, во что обходиться разведка, не говоря уж о добыче. Во что это обходилось тогда.
Была здесь какая-то чрезмерность.
Люди ли вообще построили эту башню? И для чего она в действительности служила?
Олечуч сбросил цепь. Нам пришлось некоторое время раскачиваться, подобно маятнику, перед тем как я смог ухватить ее, и намотать вкруг левого запястья.
– Тащи! – крикнул я.
Олечуч сноровисто потащил нас наверх.
Он перетащил нас через край площадки, и отвязал Проглоту язык. Тот благодарно ткнулся ему в бок и принялся заглатывать цепь, довольно свистя и чмокая. В этот момент за стеной что-то со звоном лопнуло и лифт, качнувшись в нашу сторону, – мы едва успели отскочить, – упал. Скрежетнул по полу и завалился в дыру, повиснув на двух цепях. Раздался еще один хлопок, и платформа, шелестя обрывками цепей, ринулась вниз. Грохнуло так, что эхо долго еще повторяло нам его последнее слово.
– Было бы недурно, – сказал Рем, облизывая сухие губы, – если бы он кого-нибудь раздавил.
Не ответив, я огляделся вокруг. Первое что, бросилось мне в глаза, а точнее ослепило ярким светом сквозь очки… Лампа.
– Лампа, – вымолвил я, сдвинув очки на лоб.
Она была не одна. Светящиеся шары уходили вверх по столбу винтовой лестницы, светясь через каждые три шага. Кроме этого узкого, открытого всем опасностям пути атакующим больше некуда было идти.
– Сейчас бы грога горяченького с корицей, – сказал Рем.
Я хотел ему поддакнуть, но меня перебил тонкий визг времясчета, который я завел на четыре утра.
– Что это такое? – спросил Олечуч нервно. – Какой ужасный звук!
Он весь был покрыт остывающими отпечатками ругательств. Я с содроганием подумал о том, что могло бы стать с нами.
– Остался час до последних петухов, – сказал я напряженно. – После этого к Вохрасу вернуться силы и змея с два мы заставим его осушить подвал.
– Тогда нужно идти, а не в штаны тут потеть, – проворчал Рем. – Эй, а где Проглот?
Я посмотрел по сторонам. Мешка с листьями нигде не было.
– Ушел, – сказал Олечуч коротко. – Где-то над нами.
– Как это «ушел?» – хмыкнул Рем. – Опять пролез в потайную щель?
– Это сейчас неважно, – буркнул Олечуч, раздражаясь и начиная повизгивать.
– Да, вот именно, – я подбил лямки вещмешка и закинул его себе на плечи. – Олечуч – ты впереди, Рем – за ним, я – замыкаю. Пошли.
На середине пути мы остановились.
– Слова, – сказал Рем.
– Что? – я остановился, развернулся на одной ноге.
– Слова же, змея мне в портки! – повторил Рем.
