Она потрясла рукой, чтобы ощутить прикосновение металла, чуть повыше манжета форменной куртки.
– Пока не сломался.
Адриан поправил очки, и на миг ей показалось, что он смущен.
– Дай знать, если тебе вдруг понадобится что-то… нарисовать. Идет?
Двери лифта закрылись раньше, чем Нова придумала ответ. Кабина поехала вниз, а она поднесла к глазам руку, в сотый, наверное, раз любуясь застежкой браслета. Точно воспроизведенные детали, чуть заметная разница в цвете. Он нарисовал застежку действующей, так что ее можно было расстегнуть и снять браслет, хотя Нова никогда этого и не делала.
Перевернув браслет, она вгляделась на углубление, куда отец вставил бы камень, успей он закончить работу. Но сейчас девушка не видела ни браслета, ни цепочки.
Нова лихорадочно вспоминала последние несколько часов, пытаясь разораться во всем, что узнала, определить, что из этого важно и как добывать информацию в дальнейшем. Лифт спустился на первый этаж. Она прошла по вестибюлю и вышла на улицу, продолжая перебирать в памяти события сегодняшнего дня.
Подземный зал для тренировок, полный могущественных врагов.
Женщину в защитном костюме, берущую образцы крови и мальчишки, которого называли опасным и ценным.
Двух членов Совета, идущих по вестибюлю с беззаботным смехом, будто ничто в мире их не волновало.
Адриана, все время такого уверенного – и вдруг этот намек на его смущение, когда уже закрывались двери лифта.
Отойдя на приличное расстояние от штаба, Нова начала чувствовать на себе взгляды. Не так часто можно было увидеть Отступника в городе, так что люди останавливались и глазели ей вслед, а туристы даже фотографировали. Не все реагировали одинаково – были в толпе и ненавистники Одаренных, на нее смотрели с презрением, кто-то отводил глаза со страхом или неприязнью.
Так или иначе, восторг она вызывала или отвращение, Нова уже мечтала очутиться дома и избавиться от формы как можно скорее.
Она не Отступница.
Она – Кошмар и не любит быть у всех на виду.
Угол Восточной Девяносто четвертой и Вэллоуридж оказался даже еще более дрянным и захудалым местом, чем предполагала Нова. И от того, что Отступники считали эту дыру ее домом, ее не распирала гордость. Это ее раздражало – если уж пришлось подыскать подставное жилье, неужели эта Милли не могла подобрать что-то посимпатичней? Хотя бы один из заброшенных особняков в пригороде или квартирку в хорошем доме с видом на море, или, в самом крайнем случае, место, которое не так напоминало бы трущобы на грани сноса?
Дом, который Нова Маклейн якобы занимала вместе со своим дядюшкой, оказался тесной конурой, втиснутой в ряд между двумя такими же хибарами с облезающей краской на оконных рамах и крохотными палисадниками сплошь в сорняках и траве по пояс. Дождевые стоки забиты мусором, на ступеньках ее крыльца пустые бутылки из-под пива, а к стене привалена старая автомобильная шина. Оконное стекло на втором этаже как будто пробито пулей, а в паре соседних домов двери и окна забиты досками.
Стоя на тротуаре, Нова осматривала улицу – граффити на стенах, машины на кирпичах вместо колес. И такая тишина кругом, что она засомневалась – да живет ли тут хоть кто-нибудь. Если и жили, то совсем не заботились о своем жилище.
Нова рассердилась на свой мозг, который помешал ей дальше критиковать район, но хорошенько подумала и перестала злиться.
Вообще-то, у солнечного света есть свои достоинства.
А ночью будут видны звезды.
Она поднялась на крыльцо, переступив через пивные бутылки. На позеленевшей от старости медной табличке было выгравировано единственное слово: МАКЛЕЙН.
Первый признак того, что фальшивое имя Новы имеет привязку к реальному миру. Это расходилось со словами Милли, и Нова невольно задумалась о том, что же случилось с настоящими Маклейнами.
Надавив на дверную ручку, Нова обнаружила, что дверь не заперта. За ней располагалась тесная комната, вся в паутине. К удивлению Новы комнатушка была обставлена – два старых кресла и телевизионная тумба, хотя ни телевизора, ни хотя бы радио на ней давно не было, на этом месте остался только толстый слой пыли. Когда-то комната была оклеена пестрыми обоями в цветочек, которые давно выцвели и облезли.
Нова замерла при виде свежих отпечатков ног на пыльном полу. Кто-то явно несколько раз прошел взад-вперед от входной двери к лестнице на второй этаж.
Положив руку на пояс с инструментами, которые брала с собой в штаб Отступников, Нова вошла в дом. На стене она заметила старые фотографии в рамках – видимо, семьи Маклейнов – но не задержалась, чтобы рассмотреть лица, а стала подниматься по лестнице. Под ногами заскрипели старые доски, нарушив царившее в доме безмолвие. Нова замерла и прислушалась. Дождавшись, пока стихнет все, кроме ее собственного дыхания, она бесшумно добралась до второго этажа. Дверь слева от нее была чуть приоткрыта, а справа располагалась открытая гостиная, ведущая дальше в спальню.
