Протянув руку, Нова толкнула левую дверь. В комнате стояла кровать без матраса, на двух высоких окнах висели пожелтевшие шторы, одна из которых колыхалась: в пулевое отверстие в стекле сильно дуло.
Нова обследовала и вторую спальню – основную, со шкафом, маленькой ванной комнаткой и туалетом. Правда, в этой комнате не было мебели. Только рюкзак, бумажный пакет из супермаркета, а в углу зеленый спальник, в котором свернувшись, лежал какой-то верзила.
Нова помедлила у двери, пригляделась к лежащему верзиле, в надежде, что он не умер. Труп незнакомца – не самый лучший подарочек на новоселье. Постояв с минуту, она убедилась, что он дышит.
Затаив дыхание, она пересекла комнату. Заметив пистолет на полу рядом с верзилой, она прижала его ногой и отодвинула подальше. Потом громко прочистила горло.
Фигура не шевельнулась.
– Эй!
Тихое сопение.
Недовольно хмурясь, Нова нагнулась и ткнула пальцем в спальник. Верзила взвизгнул, перевернулся и сел. У него обнаружилась борода, густые усы и большие оттопыренные уши. Хотя в волосах пробивалась седина, а на лбу виднелись морщины, Нове показалось, что он моложе, чем кажется, но непростая жизнь состарила его раньше времени. Лопоухий потянулся к тому месту, где лежал пистолет, но, нащупав только половицы, осмотрелся и понял, что пистолета ему не достать.
Панический испуг сменился усмешкой.
– Ты кто? – рявкнул он.
– Новая домовладелица, – представилась Нова. – Извини, придется тебе найти другое место, где бросить кости.
Она наблюдала, как при виде формы Отступника в его мутных глазах мелькнула растерянность. Бродяга, разумеется, хотел бы послать девушку куда подальше и снова завалиться спать, но мало кто сейчас осмеливался проявить неуважение к Отступникам, реальной власти в городе, независимо от своего к ним отношения.
– Чего? – протянул он. – Вы что, ребята, забираете этот квартал под свои социальные проекты – или что-то типа того?
– Что-то типа того, – подняв пистолет, Нова перешагнула через спальник и, открыв створку ближайшего окна, выкинула оружие. С глухим стуком пистолет упал в кучу сорняков в закоулке между домами.
– Ты чего! – завопил верзила.
Нова отошла к лестнице.
– У тебя две минуты, – бросила она через плечо. – Если не успеешь убраться отсюда, то будешь следующим, что я выкину в окошко.
Она уже почти дошла до соседней комнаты, когда он, наконец, выкрикнул в ответ:
– Это ты-то меня, в окно? Подумаешь, напугала! Видал я и пострашнее тебя!
Нова остановилась, обернулась и пристально посмотрела на него через дверь.
– Теперь у тебя одна минута.
Она спустилась вниз, чтобы осмотреть остальные помещения в доме: душевая с туалетом и кухонька, объединенная со столовой. Раздвижная стеклянная дверь вела в крохотный садик за домом, заросший травой и с чудовищных размеров колючим кустом ежевики, почти поглотившим детский трехколесный велосипед.
Спустя тридцать четыре секунды Нова услышала скрип ступеней, а потом хлопнула входная дверь.
Нова выдохнула.
– Ну, вот и дома. Добро пожаловать.
Вернувшись на кухню, она решила проверить содержимое ящиков. В углу нашлась упаковка черных пакетов для мусора, и Нова начала их заполнять пробками от бутылок, смятыми банками из-под газировки и дохлыми тараканами, валявшимися на полу. Когда она решила навестить это место, свой «отчий дом», то вначале не собиралась здесь оставаться. Цель у нее была скорее стратегическая. Она подумала, что если Отступники и
Но сейчас, здесь она поняла, что, если ее действительно отслеживают, недостаточно будет просто забегать сюда время от времени. Придется, хочешь не хочешь, проводить здесь какое-то время, а значит, нужно постараться, чтобы здесь ей было… ну, если не комфортно, то хотя бы сносно.
Нова как раз заканчивала возиться с уборкой, как вдруг входная дверь опять скрипнула.
Зарычав, она отшвырнула мусорный мешок и бросилась к входу.
– Говорю же, этот дом больше не…
Она опешила.
В дверях стояла Ингрид и, брезгливо кривя рот, осматривала прихожую.
– Н-да, – сказала она, переступая порог, – я думала поздравить тебя с новосельем и улучшением условий жизни, но что-то сейчас сомневаюсь, улучшились ли они.
Лерой и Хани ввалились в дверь следом. Хани хотела было захлопнуть дверь, но передумала и придержала ее ногой. Она прижимала руки к груди, как будто боялась случайно чего-нибудь коснуться и умереть на месте от столбняка.
Нова сделала большие глаза. Ну и Хани! Провести почти десять лет в промозглом и мрачном туннеле и ухитриться сохранить снобистские замашки.
– Как, вы без Фобии? – сухо спросила она.
– Он не проявил интереса к нашему походу, – отозвалась Ингрид. – Нечеловеческое отсутствие любопытства.
– Или так, – ехидно усмехнулась Хани, – или у него с детства глубоко укоренившаяся боязнь обоев в цветочек. Ой, нет, это же у меня!
У Новы дернулась щека.
– Что вы тут делаете?
