Цепочки варваров сгружали с пилигримов припасы, вели какие-то сомнительные переговоры с корсарами, вытаскивали из воды сети, нагруженные тушами забитых ламантинов. Повсюду царила напряженная сосредоточенная работа, которую от обычного трудолюбивого быта отличало явное боевое возбуждение: я видел десятки импровизированных арен, где варвары, сменяясь, устраивали групповые бои по двадцать, тридцать человек. На них переливались малахитом сайские доспехи. За их тренингом на почтительном расстоянии наблюдали люди в бесцветной одежде. Время от времени они с трудом останавливали процесс, и на адаптированном универсалике Авторитета объясняли варварам их ошибки. Те, кто не участвовал в драке, внимательно слушали, повторяя за инструктором выверенные движения.
— Вижу, — пренебрежительно вздрогнул Рем. — И что с того, fasa? Что ты намерен сделать прямо сейчас? Ты, магг, который не может управлять своими фокусами. Попробуй забраться куда-нибудь в центр, сильно пернуть и посмотреть, что из этого получится. Возможно, разнесешь весь этот стеклянный остров вдребезги. Думаешь у них только Твердые Воды сейчас готовиться к войне? Все их двести островов наверняка стоят в ружье и копят мочу, чтобы с удовольствием отлить потом на земле твоих предков. Я не хочу сказать, что мне все равно, но сейчас единственное, что мы можем сделать полезного, это, snaka dam, собрать побольше информации и всласть натрахаться и нажраться, перед тем как бросится в очередную авантюру по твоей воле. Есть возражения?
Рем мог быть необыкновенно рассудителен, когда мы стояли на развилке между делом и развлечениями. И он был безнадежно прав.
Я вздохнул и сказал:
— Никак нет, мастер Тан’Тарен. Каков план?
— Это девчонка нам пригодится, — Рем повернулся к Кире, которая помахала нам рукавом. — Иди сюда. — Позвал он, а потом быстро притянул меня за ворот и зашептал: — План будет называться «гудящий шпион». Мы будем гудеть и шпионить соответственно. Гудеть — в первую очередь. Критика?
— Никак нет, мастер Тан’Тарен. Значит ли это, что мы все же осмотримся на острове?
— Да, конечно, — великодушно махнул рукой Рем.
К нам подошла Кира.
— Вы…
— Вот что, — перебил ее Рем, — нам страсть как захотелось погулять по Твердым Водам. Я вижу тут у вас пиратов больше, чем на Банде Островов. Куда они здесь ходят вытрясти пену из штанов?
— Обычно они собираются на постоялом дворе «То ли еще будет», о котором спрашивал ваш друг Злоба.
— Это там где полыхает? — спросил я, наблюдая выныривающие из-за верфей языки пламени.
— Это в том направлении, — озадаченно согласилась Кира. — Это ваш друг натворил?
— Закон Проглота-Олечуча, — напомнил я.
— Где еще можно встретить пиратов? — облизав губы, спросил Рем. — И найти какое-нибудь средство от ясной головы.
— Они любят посещать Карантин, — нашлась Кира. — Там живут наемники. Сейчас мы находимся в районе Стапелей. Если желаете, Карантин может быть первым пунктом экскурсии.
— Идем, — решительно кивнул Рем.
Кира повела нас долгими переходами между коробками складских помещений. Все к чему здесь можно было прикоснуться, скрипело и осыпалось солью. Пахло пробкой — это сохли на жаре пилигримы, под ногами тянулись ползучие водоросли, варвары, громко переговариваясь, занимались своими делами. От этих дел бугрились каменные мускулы, соляная корка отслаивалась от квадратных торсов.
Пиратов можно было встретить и здесь, но они старались не задерживаться на виду. Кира обращала внимание на то, что их уродливые неухоженные корветы, напоминающие плавучие мусорные кучи, охранялись варварами, которые проверяли всех выходящих и входящих из них головорезов. Те, кто выходил, прятались под длинными плащами. Они старались не останавливаться, пока не покидали район Стапелей. Корсаров здесь терпели с трудом.
Тропинки между складами и стройками напоминали хищные переулки, только здесь, вместо вшивой беззубой шпаны, на неосторожных пиратов нападали пеликаны. Они окружали их безжалостной толпой, требуя рыбы. Если рыбы не было, пеликаны отнимали кожаные сапоги. Кира припомнила случай, когда пеликанья мафия дошла до того, что начала похищать пиратов с целью получения выкупа. Если приятели похищенного скупились, на палубы кораблей сыпались ракушки, помет и рыбьи косточки.
Рассказывая об этом, Кира завела нас в узкий «переулок», в который не вошел бы ни один инстинкт самосохранения. Есть такой тип переулков, как их не назови, в которые не залетают даже обрывки газет. Только мы дошли до его середины, как дорогу нам заступило несколько дюжих пеликанов с грязевыми татуировками на сальных перьях. Мешки под их клювами напоминали похоронные чехлы. В них что-то неявно шевелилось.
Один из пеликанов мрачно взревел и разверз пахучую бездну своего мешка.
— Это и есть те самые пеликаны-налетчики, — прокомментировала Кира. — Всего существует четыре пеликаньих банды, но все они подчиняются одному лидеру. Стотри называют его Ургуем. Это означает: крик из мешка.
— А что им от нас надо? — спросил я, глядя в темноту пеликаньего клюва.
