— Клянусь Первым, леди Кира я поражен вашим поступком до кончиков ногтей! — вскричал я торопливо. — Этой немыслимой жертвы мне хватит на несколько жизней! Прошу вас, не надо больше никого душить! И плакать.
— Господин Вохрас, вы… — срывающимся шепотом сообщила Кира и склонила голову на мою грудь.
Рем показал мне оттопыренный средний палец, что на универсальном языке жестов Гильдии Воров, означало крайнюю степень неодобрения. Невдомек ему было, что я готов был сейчас показать себе тот же самый палец, умноженный на сотню.
Океан — это нередко сцена для таинственных событий. Событий великих и грандиозных. Найдется место и для разных мелких шалостей. Бездна хранит еще много нерассказанных шуток, в отличие от истоптанной, порядком выдохшейся Суши, которая запуталась в бороде человеческой цивилизации.
Океан приходится тверди мрачным коллегой по цеху, который всегда держит ключ от своего стола и шкафчика при себе. Его самые интересные проекты, планы и черновики надежно упрятаны под изменчивыми волнами. В отличие от Суши, Океан понимает, что человеку нельзя дать осмелеть.
Твердь уверена, что Океану просто повезло со средой, в которой невозможно добыть огонь, а на мозги постоянно давит несколько центнеров воды.
Как бы то ни было, вернемся к шуточкам Океана. У него есть несколько избранных формул, которые безотказно работают на одном чистом человеческом страхе. Страх горит гораздо быстрее бензина и выделяет тепло во много раз активнее угля.
Помимо стандартных щупалец, заползающих ночью в незапертые пушечные раструбы на бортах; штормах, превращающих корабль в зубочистки; и русалок, пользующихся стесненными обстоятельствами чисто мужского экипажа, у Океана есть корабли-призраки.
Эти зловещие безлюдные посудины крадутся по извилистым тропкам течений, мрачно шелестят лохмотьями паруса в потоках случайных ветров. Созданные человеком и для человека, без команды они превращаются в уродливые острова гниющего дерева, в которых обязательно таиться что-нибудь плохое. Корабль, не сумевший помочь своей команде, словно становиться сообщником произошедшего зла. Проклятым корытом он прыгает на волнах, вызывая ужас у встретивших его бедолаг.
Если хотите напугать до икоты матерого океаноплавателя, который смеется над вашей походкой сухопутной крысы, просто скажите: «какая замечательная нынче погода для кораблей-призраков, вы не находите?». Обидные шуточки исчезнут вместе с хозяином.
Один из представителей кораблей-призраков как раз сейчас дрейфовал недалеко от слепого пятна, которое на картах Авторитета обозначено как «Твердые Воды». Вместо экипажа по палубе гуляли чайки, а на штурвале дремал альбатрос.
Любопытный факт: вся палуба судна была испещрена корявыми надписями, сделанными краской, углем, и вообще всем, что могло оставлять следы.
«мы больше никагда нибудим смияца над людьми, каторые атличаюца от нас!», — гласила каждая из нескольких тысяч надписей.
Любопытный факт № 2: корабли-призраки подвида «мы больше никагда нибудим…» вышли целой серией в достаточно непродолжительное время по меркам такой солидной штуки как океаноплаванье. Они появлялись в течение цикла с интервалом примерно в одну неделю. Места их появления образовывали редкий пунктир, который вел к Твердым Водам.
Любопытный факт № 3: все они таинственным образом были связаны с торговым грузовозом Империи Сай, который сейчас входил в Кольцевой Порт Твердых Вод.
Туша грузовоза причалила к мосткам, глухо врезавшись в тормозящие буфера из пилигримов. Грохнул резной трап. Над кораблем нависли гидравлические подъемники стотри, подоспели рабочие порта. На судне зашевелились собственные грузчики.
Через некоторое время работа закипела.
Когда все закончилось, грузовоз на время обезлюдел: команда разошлась или уснула, а стотри переключились на сотню других важных дел. Тогда часть подпиленных досок на носу корабля вздыбилась изнутри.
Шкряк!
Образовавшаяся рваная дыра находилась на уровне полости, в которой лежал балласт. В основном камни. Сайцы могли не заглядывать туда годами. Именно это спасло грузовоз от участи стать еще одним кораблем-призраком.
В дыру заползали волны. Было очень тихо, словно балластная камера прислушивалась к тому, что сейчас творилось снаружи. Все было спокойно. Тогда из дыры высунулся еще один трап, гораздо меньше грузового. Собственно это была обычная дверь, сорванная где-то с петель. Она бесшумно уперлась в причал.
Скиу-скиу-скиу.
Проглот никогда не следил за своей репутацией. Наверное, поэтому о нем сложилось весьма предвзятое мнение: якобы он глотает все подряд. Вне всякого сомнения, психология его была элементарна, она сводилась к поиску предметов, которые должны быть проглочены. Однако в этом примитивном, на первом взгляд, алгоритме, жила своя сложнейшая система ценностей, зависимостей и переплетений контекста, которые недоступны пониманию человеческого разума, ровно как и воля Первого.
