Этого можно было избежать. Дух был не слишком упорен в своих экспериментах. Если светозверь не хотел, чтобы его мир покрылся лишаями городов, он мог вовремя истребить все подходящие для разумности виды и наслаждаться сельскими пейзажами до самого угасания. Но это было невыразимо скучно. Ведь на другом конце палки поблескивали все те неопровержимо интересные штуковины, которые сопровождали развитие обезьян. Один мячногами чего стоил. Светозвери очень ценили подобные развлечения, наблюдая за жизнью людей с помощью жнецов.
Насколько может быть скучен мир, на котором никто ни единого раза не упал в лужу, набрав за шиворот нового пиджака свежей глинистой жижи? Об этом лучше не задумываться.
Впрочем, это взгляд человека на данную проблему.
В действительности большинство Светозверей поступали разумно. Они вовремя «кастрировали» Духа своей планеты и спокойно наблюдали за какой-нибудь скотиной, которая вертела хвостом не так, как остальные. Можно ли было винить их? Винить в желании стабильного дохода и спокойной жизни? В этом не было смысла. Такие светозвери унылы ровно настолько же, сколь однообразны были их миры. Они готовы к любой критике, как скользкая маслина к зубчикам вилки.
Во время нерестов в Великом Гнездовье они держались обособленно. Несмотря на то, что их во все времена было почти три четверти от общего числа светозверей, со стороны могло показаться, что скотников гораздо меньше. Они никогда не собирались компаниями больше миллиона, объединяясь по принципу «эй, у меня вымяголовые овцелани делают точно такие же кучки как твои копыторогие быкосерны, вот сюрприз!».
Совсем по-другому вела себя та лихая четверть, которая рискнула разводить на своих мирах цивилизации. На каждый нерест они прилетали как на последний. Телепатические передачи с памятью о мирах взрывались как атомные заряды. Весь миллиард авантюристов и сорвиголов клубился в одном месте, обмениваясь галактическими потоками бахвальства и открытий. Это было похоже на сплошную сетку телепатовещания, в которой каждый мог посмотреть что-то наиболее ему интересное. «Смотрите, вон там видите точку? Видите?! Это ис-кус-ствен-ный спутник! Это первый, так его, спутник! Я назвал его Джерри», «Кремниевое оружие всего за какую-то тыщонку нерестов, а? Неплохо? Мамонтам это не понравилось!», «Что-то вроде живописи, но почему-то стальными шариками и стоя на голове», «Южане пока держаться, но их Примарх — осел, так что скоро им крышка, фланги уже перекрыты», «Друзья, поздравьте меня, вчера она после долгих потуг все же взяла палку. Отличную метровую палочку. И почти сразу сбила кокос!».
Алиот хвастаться не любил. Он не присоединялся ни к «скотникам», ни к «разумистам». Он просто делал свое дело. Ему нравился его мир. Ему нравилось, что на его планете есть люди. Одно ему было не понраву: то, что его люди точно такие же сволочи как у многих других и ничего с этим не поделаешь.
Дух мира предупреждал его, что близиться новый взрыв злобного напряжения. Новые кладбища на плодородных полях. Новые руины, сокрытые облаками пепла. Новые шрамы на лице планеты, которые пересекут старые.
Светозверь исходил волнами плазмы.
Мировая война! Почти перед самым нерестом!
Светила избегали вмешиваться в развитие своих цивилизаций. За этим стояла глубокая, задуманная еще в начале времен философия. Но и просто довлеть в стороне, Алиот тоже не собирался.
Иногда нужно дать понять этим обезьянам, что их вымышленные божки — ничто перед яростью истинного Бога.
Выписка из Двенадцатого тома Ереси.
