— Я оторву тебе голову, — спокойно сообщил Аналог.
— Позвольте сначала мне, — произнес я, вставая между ними. — Меня он взбесил первым.
— Просто убедитесь, пожалуйста, что он будет еще жив, когда я до него доберусь, — вежливо попросил матрос.
Остальные необезьяны, привлеченные нашим разговором, поддержали его желтыми оскалами и демонстрацией задниц.
— Ну, — пожал плечами Рем, — я даже не знаю. Если они не обезьяны, то я не менадинец.
Я отвел его подальше. Откуда ни возьмись, приковыляла Реакция с подносом.
— Вот…
— Спасибо, — поблагодарил я, забирая плошку и кувшин.
— …ваша…
— Большое спасибо.
— …
— Еда?
— …пища.
— Я почти угадал.
Рем с довольным видом, наблюдал за тем, как я выскребаю голубоватую массу.
— Что это такое? — спросил я, осторожно чавкая. — Такое впечатление, что я съел пюре из фей, смешанное с толчеными детскими зубами. Только из-под подушки.
— Это особая Первенская стряпня, — Рем потушил трубку и вытряхнул остатки табака себе на язык. — Скорее всего, тушеная маггия.
Он почесал нос и решился на активную оборону:
— Слушай, Престон, я должен был рассказать ей. Она — друг. Хороший друг.
— Все отлично, — сказал я, глядя на подозрительные сгустки, перемещающиеся по дну плошки. — Конечно, она должна была узнать. Но эта история с одноногой корсаркой… И попугай!
— О, змей, — Рем сделал вид, что ему срочно нужно испортить настроение кому-нибудь еще. — Ну как же без этого? Девочка сохнет по тебе.
— Знаешь, Престон, — вмешалась Кира, — если бы существовал мировой чемпионат по нетактичности, сушеная непосредственность Рема могла бы считаться сильнейшим допингом.
Спорить я не стал.
— Ты знаешь, что Миумун должен был похитить Киру? — спросил Рем, в ненавязчивой попытке сменить тему.
— И он это сделал, — сказал я, прихлебывая из кувшина. — Правда, все пошло немного не так, как ожидалось.
Я задумался, поглядывая на своих друзей. Разговор с Кирой засеял мой умишко новыми идеями. Действие по обстоятельствам стало для меня каким-то новым, крайне неудобным и стрессовым видом искусства. Я давно оказался перед ненаписанной картиной, которая давала мне оплеуху палитрой за каждый неправильный мазок. Даже не так: она давала мне оплеуху вообще за каждый мазок, просто потому, что была размером с половину мира!
Один фрагмент в этом проклятом полотне я видел совершенно ясно.
Я был уверен, что не хочу, чтобы Гигану разорили, а Гротеск разрушили. Увеличение расстояния между мной и проблемами, больше не работало. Простым бегом по диагонали от Соленых Варваров, я их не остановлю.
— …и это наш шанс повлиять на обстоятельства.
— Что ты задумал? — спросил Рем.
— Я поговорю с Миумуном. Насколько я понимаю, у него сейчас проблемы не только с лишними пассажирами. Пока у него нет связи с Торкеном, нужно внушить ему, что мы должны работать вместе, чтобы… Чтобы предпринять хоть что-то.
— Ты собрался помешать Реверансу? — смекнул Рем.
— Во всяком случае, я постараюсь, чтобы он увидел меня еще раз. Кира?
— Да?
— Ты готова рискнуть? Клянусь, если он хоть попытается обидеть тебя…
— Не надо ничего говорить, — мягко перебила она. — Конечно, я помогу тебе. Просто будь готов наколдовать нам какой-нибудь плот, хорошо?
Покои Миумуна находились в корме. Там был построен настоящий дворец у которого даже был свой подвесной мост над нишей в палубе. Увидев Киру, два зункула-быка сделали вид, что крайне заняты облизыванием носов.
— Упрек, Норов, нам нужно увидеть Миумуна, — сказала та, выходя вперед.
— Он… хрпрх… занят, — сказал Упрек, а может быть и Норов.
— Сильно-сильно, — заметил Норов, хотя, возможно, и Упрек. — Никого… взрымхр… велел не пускать!
— Ну пожа-а-алуйста! — встала на цыпочки, Кира. — Мальчики, пустите нас. Мы никому не будем мешать, просто напомним господину Миумуну какие у него верные и доблестные охранники.
— Это… мумхр… мы что ли? — по-бычьи сурово застеснялись Упрек и Норов.
— Ну конечно, — улыбнулась Кира, и я снова почуял это располагающее тепло, которое способно было расшевелить даже нарисованного мужчину.
Быки крайне сосредоточенно облизнули носы. Создавалось впечатление, что за синхронностью их действий стоит древний бычий традиционализм.
— Это сложно, — без тени сомнения изрек Упрек-или-Норов. — Если… хмумр… мы вас пустим, то Миумун все равно оторвет нам яйца. Но потом похвалит…
— И в этом… храпхр… есть свой плюс, — уверенно добавил Норов-или-Упрек.
— Но все ж таки… — начал новый виток общей мысли Упрек-или-Норов.
Кира помахала у них перед носами своим носовым платком, который успел побывать очень близко к телу хозяйки. Темп облизывания наблюдаемо возрос.
— Я просто оставлю его здесь, — чувственно проговорила она.
Быки, в действительности, не являющиеся быками, не моргая глядели на опадающий фетиш.
— Пойдемте, — шепнула нам Кира.
И мы действительно смогли проникнуть в капитанские покои. За нами послышалась тяжелая возня и крещендо «мумырхов» и «храпырхов».
— И часто ты в этом практиковалась? — спросил Рем, оглядываясь назад.
— Не очень, — ответила Кира, не оборачиваясь. — Это нечестно. Унижает мужчину. Все равно, что разрезать сухожилия. Опасная травма для личности.
