Я поглядел вверх. Кира держала меня. Рем, обвязавшись веревкой — ее.
—
Кира сосредоточенно выслушала и покачала головой.
—
—
—
Не теряя времени на споры, я разжал пальцы и выскользнул из ее хватки.
Шлеп!
На мачте было полно бесшумно визжащих зункулов. Я кое-как уселся и…
— Иф! И!
— Как?
— Иф! И!
Тепло. Я стал ядром теплоты. Маленьким орешком в скорлупе нестерпимого жара. Маггия озверело хватала меня за руки, разрывая комбинезон в клочья. Выше, по предплечью и плечу, стремясь добраться до горла. Засвистели крохотные льдинки, вокруг судна намерзала ледяная кромка. Он начал замедлятся. Я почувствовал, что съезжаю вперед.
Алый корабль Первенцев становился на дыбы.
То есть горизонтально.
Удивительно, как много интересных штук можно проделать с кораблем, имея в своем распоряжении край Океана и колдуна.
Еще секунда и волна проглотит нас.
Маггия в бешенстве начала грызть и разрывать пространство.
Сейчас!
.
.
.
.
?
!!!
С: Они уже там?
ДМ: Еще нет, господин.
С: А теперь?
ДМ: Нет, господин.
С: Ну а сейчас?
ДМ: И снова нет, господин.
Несмотря на то, что по космическим меркам Алиот вел себя как ребенок в телеге, плетущейся на ярмарку, любому человеку он показался бы образцом выдержки. После каждого его вопроса проходило не меньше трех суток.
В действительности он готов был провалиться сквозь риманово пространство. Во всем мире нашлось всего ДВА человека, способных в теории подобраться к Великому Оно. Из них всего ОДИН мог в теории одолеть носителя.
Как можно всерьёз играть двумя фишками на доске с миллионом ячеек?
Комета!
Жнецы роились вокруг, в бешеном темпе сооружая пищевые пузыри. Столь… загадочных пищевых пузырей Алиоту еще пробовать не доводилось. Жнецы наполняли их дикой смесью из угля, огромных животных, древесины, нефти и всего того, что могло бы помочь светозверю удержать орбиту. От него до земли непрерывно работала конвейерная цепочка.
Алиот сознательно давился этими тошнотворными пузырями, и пытался вырабатывать из угольно-мясной каши оптимизм. Получались в основном ядреные протуберанцы. Ближе к хвосту.
Если отправить армаду жнецов… Да что там армаду, даже стаю в пятьдесят особей Великое Оно сразу же заметит их и уничтожит.
Две фишки.
Что-то настолько ничтожное посреди миллиона незанятых клеток.
Настолько ничтожное, что рок даже не сможет заметить это.
Алиот проглотил очередной пузырь и крепко сжал плавники.
У Сэнди-Бэнди определенно выдался удачный день.
Удачливость Сэнди легко вычислялась по количеству выделенной слюны, поделенного на величину сожранной горы растительного мусора. Такие горы сооружали доисторические птицы с облысевшими задами, которые испытывали проблемы с: а) температурным балансом, б) запоминанием места, куда были отложены яйца.
Птицы были большие и по-старчески злобные. Не летали, не пели и не занимались прочей романтичной ерундой. Сварливо клекоча, они сгребали голенастыми ногами все, что попадалась на глаза в одно место, создавая большое, легко узнаваемое гнездо.
По этому клекоту Сэнди-Бэнди определял, где ему вскоре придется отобедать.
Прячась в зарослях, он неделями дожидался момента истины. Птица не выдерживала поста, начинала свирепо клокотать и возиться. В конце концов, она поднималась и уходила, предварительно забросав яйцо мусором.
Это было время Сэнди. Точнее минут двадцать, пока птица гонялась за одышливыми саблезубыми тиграми. Сэнди вылезал из болота собственных слюней и торопился к гнезду. В жаркой гниющей каше встречалось великое множество насекомых, мягкой клетчатки, грызунов и ящериц. Иногда попадались убитые во время создания гнезда кондилартры.
И, конечно же, Яйцо!
Яйцо было для Сэнди своего рода откровением. Он был из тех немногих разумных существ, кто точно знал ответ на Великий Вопрос.
В яйце.
Ну, смысл жизни, понимаете? Он там, чтобы вы себе не думали.
Сэнди мгновенно объедался, а потом долго спал где-нибудь далеко-далеко от места преступления. И, несмотря на… подробности своего происхождения, он знал, что не при каких обстоятельствах туда не вернется.
Да и зачем?
Прислушиваясь к таинственным песням живота, Сэнди убредал от очередной несчастной мамаши и высматривал место для ночлега. Не слишком тщательно. Его мог выследить любой хищник. Даже не имеющий к себе уважения. Просто потому, что Сэнди постоянно «звучал». Опуская подробности этого «звучания», отметим еще одну причину, которая уже упоминалась.
Слюни.
Бывали драконы огненные. Бывали ледяные. Медные-молниеносные. Черные-ядовитые.
Так вот Сэнди был слюнявым драконом.
Он выделял эту жидкость в таких количествах, что мог бы всерьёз занимать орошением небольших полей. При этом от его слюны воняло тем, что он ел. Переваренным вариантом того, что он ел. Даже смердящие за тысячу хвостов энтелодоны, предпочитали не иметь с ним дела.
Итак.
У Сэнди определенно выдался удачный день. Он сожрал большую кучу перегноя, и в очередной раз испытал священный экстаз от поглощения яйца. В его несложной программе остался третий и заключительный пункт: поспать.
