Над Реверансом мелькнул силуэт гигантского змея, бледного чудовища способного убить меня одним взглядом. Ударом острейшей ненависти меня сбросило с моста. На несколько мгновений я застыл над спиралью, а потом меня швырнуло назад и заломило как крендель.
Клыки застыли над моими глазами.
— Что ты с ней сделал?!
— Ничего, — я рванулся изо всех сил.
В лицо брызнула холодная кровь, но Реверанс не отпускал меня.
— Гипноз, чары… Зомбирование? Что ты сделал?! Я зашвырну тебя в пустой Океан, выродок!
— Она сама так решила, — я чувствовал, как внутри что-то лопается от напряжения.
Посох в моих пальцах затрещал и вспыхнул, обжигая руку.
— Ложь! — Реверанс надавил еще, и я едва не потерял сознание.
Давление стало смертельным. На грани замирающего пульса, я цеплялся за жизнь, ослепнув и теряя слух перед наступлением вечной темноты и царства Хладнокровного.
В этом пограничье, чувствуя гнильцу загробных рек, я уже не слышал: видел цвета голосов. Серебристо-черный цвет яростного шепота Реверанса. На его границе что-то мелькнуло. Я увидел оранжевую звездочку. Она светила издалека, едва мерцая на краю темноты.
— Ну как ты, бандит? — спросила Вельвет.
Она сидела на своей койке, глядя не на меня — в раскрытое Окно, где терялся свет ночника.
— Зачем ты это сделала? — спросил я.
Меня словно не было в комнате. Только мое сознание укрепилось в верхнем углу, словно паук.
— Сделала что?
— Я мог бы спасти тебя.
Она отвернулась от окна. Во тьме тут же что-то шевельнулось. Какие-то острые мослы, словно полночная нежить там попробовала на ощупь враждебное сияние.
— Ты так часто повторял это себе, что даже поверил, — проговорила она, вяло расстегивая пуговицы на форменной куртке. — Ты все же ужасный эгоист Престон.
Я молчал, в ужасе глядя то на окно, в котором нарастало шевеление, то на Вельвет.
— Ты хотел быть свободным от смерти, — продолжала девушка. — Стал. Твой карлик хотел избежать роли одобренной жертвы — он жив. Твоя маленькая ящерка, с чешуей на роже…
— Вельвет.
— Молчи, Престон. Ты так ни разу и не дослушал меня до конца. Я постоянно натыкалась на это жалобное «Вельвет». У тебя просто не хватало духу дослушать меня до конца. Почему? Потому, что ты не хотел терзаться, самолюбивая сволочь.
Свет ночника начал таять. Тьма, раздуваясь словно пузырь, влезла в комнату.
— Твоя ящерка хотела действовать самостоятельно — пожалуйста. Предала своего отца ради своих убеждений. Ей на это хватило нескольких минут, как и тебе… Бандит, тебе ни разу не приходило в голову, что я тоже могла чего-то желать? Ранимый петух. Ради того, чтобы защитить себя от совести, ты сочинил историю, в которой меня удерживал подле своей чудовищной туши демон Авторитета. Ты был бунтарем, отрекся от него. Молодец. Нет, правда.
Вельвет сняла одежду и осталась нагой, смуглокожей в трепещущем свете. Она долила масла в ночник. Пламя вспыхнуло ярче. Тьма убралась за оконные рамы.
