— То есть, именно по этой причине у всего скота сначала срубают рога, а уже потом… Ну, ты понял, — Абель уже положил голову на стол, слушая рассказ Робби, на удивление, ему было интересно знать природу и появление магии.
— Ага, всё так, — кивнул чешуйчатый, — Однако, в те времена существовало множество рас: гоблины, кошколюди, минотавры, орки и так далее, но… Тогда всем, кроме ящеролюдов и людей, повезло меньше всего. Всех представителей тех рас переполнила энергия Тьмы, заставив их превратиться в…
— Теневые отродья, — сжал губы Абель, почему-то чувствуя вину.
— Тогда началась Священная война, по окончанию которой случился Распад, позже, именно с Распада начнут датировать календарь, — рыкнул Робби, — И тогда же Корона разломилась, разделив людей по материкам. И, на самом деле, отсюда начинают идти несостыковки в истории: считается, что магия появилась от первого короля Аметиста, именно поэтому ею владеют только жители Аметиста и царства ящеролюдов, но в мировой истории, про Апостолов, говорят, что ею владеют все люди и существа… Однако, это правда, магией, которую мы знаем, владеют только жители Аметиста и Подводного царства. Жители Рубина совсем не могут изучать магию, — злобно прорычал чешуйчатый, — А люди из Изумруда используют… Даже не знаю как это назвать… Но не суть, всё равно их магию называют Тёмной, хотя она никак не связано с элементом Тьмы.
Робби зевнул, поэтому Абель думал его больше не задерживать, но вспомнил кое-что из самого начала его рассказа:
— А границы «чего-то там»? — спросил Абель заинтересовавшись этой темой.
— То-очно, — медленно прорычал ящеролюд, — «Граница возможного» — понятие растяжимое, знаешь ли… То есть, ты не сможешь ничего сколдовать, даже если у тебя есть связь со стихией с самого детства, но нет знаний о заклинаниях, — он сделал паузу, — Но ты можешь придумать своё заклинание, то есть, граница в магии еле видна, и её даже можно преодолеть, как это сделали старейшие колдуны — достигли своего долголетия. Они преодолели границу, барьер, получив безграничную мощь второго мира, магического.
Абель задумчиво потёр щетину, что начала расти на его подбородке, отпил терпкого напитка из деревянной кружки, зажмурился и закусил галетой, на которой ползала личинка. Безвкусный и пресный сухарь остался всё таким, но… Стал чуть полезнее, без ГМО, так сказать.
И вскоре Робби ушёл в комнату, к Эсмеральде, он всегда проверяет её, обтирает полотенцами, следит, чтобы у неё всё было в порядке. Как-то раз он попросил Абеля вновь проделать «операцию», но Эсма не проснулась, а Робби сказал, со слезами и страхом в глазах, что проклятие адаптировалось, поглощая тёмную ману и лишь усиливаясь.
Никто так и не садился рядом с Абелем, было ли этому причиной слухи среди его ровесников, из-за чего даже дети стали его шугаться, или же маленькие ребята просто повторяют за взрослыми? Абель не знал.
Впервые за долгое время он достал свой рюкзак, сходив к своему спальному месту и вынув его из под матраца, вытащил оттуда потрёпанный дневник в кожаном переплете и с замятым уголком, видимо, в последний раз он неудачно бросил эту вещь в мешок.
Свеча создавала нужную атмосферу, как и качающаяся время от времени бригантина. Он положил рядом ещё пару учебников, и, наконец-то, раскрыл дневник.
Листая страницы перед ним представали разные картинки и в них… Не было Джима. Теневая лошадь, на которой они так долго скакали до Западного порта. Милый рогатый кролик — он стал их основным блюдом, во время проживания в Большом Лесу.
Он читал записи Джима, которые тот начал делать, когда только-только научился писать. Странные и непонятные закорючки, в которых Абель видел иностранный шифр. Его покойный старший брат писал о том, как тяжело приходится терпеть насмешки из-за Абеля, из-за того, что тот не владеет магией Света. Жаловался, что, возможно, у него были бы друзья и ему не приходилось бы скакать в соседнюю, Западную деревню.
Сколько бы раз Абель ни читал эту запись — он всегда плакал, не смея листать дальше, боясь узнать, что на самом деле Джим его никогда не любил, лишь притворяясь для Габриэль.
Но сегодня он перевернул страницу…
«Вчера он побил меня, а сегодня избил до полусмерти Абеля. Он думал, что ему всё сойдёт с рук, раз он сын мистера Вериго. Ох-х, как же я его ударил сильно! Он чуть не вырубился! Ах-ха-ха! Будет знать, как обижать нас, братьев Бинтермо!
А ещё, сегодня я узнал, что Абеля и правда отвергает магия Света — она причиняет ему вред, словно он теневой монстр. Но Сестра говорит, что всё не так, и что, на самом деле, Свет его любит. А оправдывается своим магическим взором.
Как же сложно жить с этим слабаком, он всегда терпит, нет, чтобы мне сказать, я бы их левой-правой!
…
Мне всегда так больно смотреть на его раны, пусть ночью они затягиваются за пару минут, но… Он же мой младший брат, как я могу не беспокоиться о нём?
Ха-ха, может, когда мы вырастим, я состарюсь, умру где-нибудь на берегу залива с красоткой-женой, в окружении семьи, со своим кораблём, своим поместьем… Тогда я оставлю его ему… Тебе, Абель.
