В этот раз закашляла Эвелин, почему-то посчитав слова учителя, как оскорбления своей страны. Учитель в жилете ещё недолго смотрел на Эвелин, заставив и других учеников взглянуть на свою одногруппницу, но она быстра оправилась, попросив учителя продолжить и подумав: «Нужно держать себя в руках».
— Ещё вопросы? — мужчина смотрел на определенного мальчишку, что всё время задавал вопросы, — Нет? Тогда я…
Он сидел спереди, Эвелин видела только капюшон, что парень натянул на голову, прикрыв лицо. У этого паренька был тонкий и красивый голосок, Эвелин ещё приметила, мол, из него бы получился хороший солист какой-нибудь музыкальной группы. Сейчас же он листал свои записи, что-то бормотал (это было понятно, так как его соседи часто спрашивали: «Ты что-то сказал?»).
— У меня вопрос, сэр! — воскликнул парнишка, после того, как полистал страницы своей толстой тетради, — Если все, не считая Изумруда, о котором мы не знаем, больше не видят смысла в вере и отвергают религиозные теории, то что вы думаете насчёт Апостолов?
По рядам пошёл шепот. Апостолы — запрещенная тема в стенах Академии, так как Ректор отказывается верить в их существование и не хочет, чтобы молодая кровь забивала себе голову этими «сказками».
— Молодой человек, думайте о чём говорите, — медленно проговорил мужчина, сев за свой стол, — Ладно, на этот раз прощается… Апостолы — очень сомнительная история, потому что они обладали всеми видами магии, а значит, что от них произошли люди Аметиста, что вообще противоречит их истории.
Несвязные предложения и плохо поставленная дикция учителя сделали своё, поэтому почти никто не понял ничего из всего того, что сказал мужчина. Эвелин и вовсе не услышала слов учителя, будто бы заснула на мгновение.
— Раз вопросы закончились, юноша, то я попрошу вас остаться после уроков и зайти ко мне, — учитель сделал паузу, — Все свободны!
А когда последние Софья и Эвелин уходили, увидели лишь то, как преподаватель отчитывает любознательного парня в капюшоне. Эвелин была уверена, что точно видела его раньше.
— Только вот где… — пробормотала она.
«Дорогая мама,
Меня очень беспокоит то, что ты пишешь ответы на мои письма так долго. И можешь не обвинять в этом Прешшера, я ведь сама его растила, так что знаю, насколько он быстр и что может доставить наши письма за пару дней, не более. Так и быть, прощаю тебя. Надеюсь, что в этот раз ответишь быстрее.
В Академии всё хорошо, даже лучше, чем могло бы быть. Нашла себе подругу — Софью Шоппель, она хорошо знает Аметист и говорит, что раньше её семья жила там, так что, если сможешь, попроси отца разузнать о ней.
А ещё… Даже не знаю
Так уж получилось, мам… Что один мой друг, Юджин Грант, предложил мне встречаться… Очень надеюсь, что ты читаешь письмо сидя. Все почему-то не любят эту семью здесь, хотя Юджин очень добр со мной. Это произошло вчера, после уроков. Мы как обычно шли домой, а он провожал меня и Софью (она тоже просит меня быть осторожнее с ним) и, в общем, он сказал, что с каких-то пор начал чувствовать ко мне что-то большее, чем… Дружественные отношения. И я сначала даже запаниковала! Но потом он мне показался таким… Настоящим, не выдуманным. Я знала, что он будет со мной, что никуда не уйдёт и не исчезнет, словно плод воображения. И теперь мы вместе, как бы только об этом папе сказать?
Надеюсь, что у вас всё хорошо. Передавай привет отцу и Сильджу!
Всегда твоя,
Эвелин фон Краун»
Девушка потянулась, зевнув. Положила перо на салфетку, что сразу же промочилась чернилами, и закрутила крышкой баночку с чёрной жидкостью. Эвелин встала изо стола, задвинув табуретку под него. И ещё раз потянулась.
