Он вспомнил, как та говорила о своём воображаемом друге-парне, и то, как это заставило его разгневаться, ревновать. Он думал, что ей не хватает его одного и… Тогда решил, что нужно быть настойчивее…Юджин, опасаясь, что это та самая магия Судеб, которую практикует старейшина Аметиста, сказал, мол, это всего лишь плод её воображения.
— И самое главное, — Софья перестала хохотать, когда ощутила на себе чей-то взгляд и вспомнив о кое-чём важном, — Я слышала, что ты родственница Юджина, да? — Эвелин кивнула, — Я не знаю, что у вас там в семье, но всё равно берегись его, он… Из этих, что возьмут силой, поматросят и бросят.
Эвелин слышала о таком, в Королевстве Рубина распространен инцест, так что она поняла про что говорила Софья, но… Она впервые усомнилась в её словах, когда её подруга заговорила про Юджина.
Сначала она видела в Юджине… Настоящего брата, лучшего друга, которого не хотела бы потерять, однако знала, что никто не может стать для неё важнее, чем Абель, но… Почему-то за прошедшее время, что они были вместе, она, кажется, начала чувствовать к нему что-то большее, хотела бы назвать его чем-то большим, чем просто «друг».
— Ты покраснела, всё хорошо? — забеспокоилась Софья.
А Юджин в этот момент покраснел совсем не от смущения, а от злобы, гнева.
— Как эта, — чертыхнулся он, — Смеет заставлять Эвелин усомниться во мне?!
Но его заставил вновь спрятаться за угол визг подруги Эвелин:
— Эй, Фау, у тебя же послезавтра день рождения! — вскрикнула Софья.
Так как 21 числа они не смогут встретиться, то Софье пришла гениальная идея отметить его сегодня, но…
Эвелин слегка дернулась от такого неожиданного крика, врезавшись в прохожего мужчину, одетого в костюм тройку, из-за чего тот выронил букет цветов, что нёс в руках. В общем, творилась настоящая катавасия — то, что нужно для того, чтобы отметить ближайшее совершеннолетие Принцессы!
Ночь. Посреди океана
Абель сидел позади Лайона и грыз чёрствый сухарь, слушал байки капитана и представлял их у себя в голове. Вдали раздалось пение… Такое нежное, томящее, будто бы чей-то зов и перед ним не устоять. Но Лайон чётко дал понять, что это всего лишь ловушки сирен, которые уже очень много-много лет мечтают о еде.
Вскоре, когда ветер стих, Лайон сходил в трюм, стараясь не разбудить спящих детей и постараться не потревожить подростков, что пытались отдохнуть от детского плача и спокойно выпить.
Лайон тихо шагал между храпящими ребятами: пухлый ребёнок, тощий ребёнок, девушка-подросток, уснувшая, пока убаюкивала младенца. Дошёл до места, где было множество ящиков с алкоголем, самым разным, которые набрали братья во время своих путешествий. Оно было рядом с комнатой в которой жили Робби и Эсмеральда, но подойдя к ней… Лайон услышал странные звуки, доносящиеся оттуда, а узнав их… Скажем так, он был немного удивлён, обескуражен и шокирован. После, попытался привести себя в порядок, взял ящик с ромом и пивом, направившись на палубу, к Абелю.
Они продолжали говорить о чём-то повседневном, о времени, что провели в плавании, о земле, на которую уже почти месяц не наступали. И наконец… Абель решил закончить этот театр.
— Опять ты со своими перчатками, — он отпил из кружки, — Знаешь, когда-то давно, когда я и Широ были ещё молоды, то мы хотели повидать целый мир, плавали в места, которые не изображены на Мировой карте…
Абель слышал об этом, мировая карта — карта, на которой изображены все изученные места планеты. Их всего три, на каждое Королевство: Аметиста, Рубина и Изумруда.
— Так мы нашли четвёртый материк, безжизненный, — он смотрел в кружку, потом перевёл взгляд на ночное небо, закрытое облаками, — Безграничный материк Обсидиана. Ни одного живого существа, ни намёка на что-то, лишь горы, да чёрная земля. Мы долгое время пробыли там в надежде найти хоть что-то… И нашли… Пещеру у подножья горы…
***
