Тут Сильджертольд склонил голову, Эвелин недоумевающе смотрела на своего учителя. Тот сел на колени и, кажется, плакал.
— Простите меня, Ваше Величество, простите, — в слезах молил он, — Принцесса должна быть рядом с «платой», чтобы поглотить её.
Часть 2.1
Замок. Королевские покои
В этой длинной комнате висели картины, описывающие сражения прошлых лет, такие как «Осада на остров Сапфир» или «Освобождение острова Золота». Король Аарогуст вспоминал те времена с улыбкой, ведь… Тогда он познакомился с любовью всей своей жизни — Элеонорой. Она была военным стратегом, даже в бою показывала себя с лучшей стороны. А после она стала королевой, Его королевой.
На стенах висели мечи и щиты, повидавшие не один бой, трофеи с Королевской охоты. Сверкающие доспехи из прочного материала, зачарованного чародеями Аметиста, — броня Аарогуста фон Крауна. А рядом красовалась изящные золотые доспехи Её Величества — Элеоноры фон Краун.
В конце комнаты стояла широкая кровать с занавесками. На ней отдыхали Его и Её Величества. Пусть днём они и строгие, рассудительные и прагматичные повелители огромного королевства, но под вечер, ночью, они становятся самыми обычными людьми, не имеющими никаких обязанностей — так им нравится думать.
— Слышал, что у Иосифа родилась дочка, — потянулся в постели Аарогуст.
Элеонора, находящаяся в полулежащем состоянии и читающая толстую книгу про запретную любовь простолюдинки и короля, отложила чтиво и повернулась к мужу, усмехнувшись:
— Видимо, патриархальному правлению Рубина придёт конец.
— Хвала богам, что у них не будет повода свататься с нашей Эвелин, — вздохнул он.
Королева лишь посмеялась, вспоминая, как Аарогуст нервничал из-за рождения дочери, считал, что… Не сможет воспитать ребенка после произошедшего. Но сейчас он показывает себя ответственным родителем, отцом, заботящимся о дочери. В эти времена ничего особенного, если принцесса выйдет замуж за какого-нибудь принца, но, словно услышав желания Аарогуста и Элеоноры, у короля Рубина, — Иосифа де Рада, родилась вот уже третья дочь, а про Изумруд и речи не может быть — отношения между Аметистом и Изумрудом с древних времен… Очень шаткие.
— Ты справился, Густ, — улыбнулась Элеонора.
— Я король, если ты забыла, — надулся он.
— Только не со мной наедине, — лишь посмеялась женщина.
Часть 3
349 год после Распада
— Тёмное отродье! — камень попал Абелю прямо в щёку, оставляя на ней ровную линию из крови, — Катись отсюда!
Абель тихо плакал свернувшись в клубок, пока дети Вериго и те, кто за ними всецело следует, кидали в него камни. Булыжники, ржавые наконечники от стрел. И хотя не все поддерживали идею избивать Абеля до крови, стоило Джозефу Вериго строго взглянуть на них, как все тут же начинали «веселье».
— Остановись! — говорила сестра Вериго, кажется, она плакала.
Но старший сын Вериго, Джозеф Вериго, лишь посмеялся и, замахнувшись, ударил свою сестру булыжником. Та, обмякнув, упала на землю, а дети и подростки отошли от неё, кто-то с криком, кто-то скривившись, а кто-то и вовсе убежав молча домой.
Когда Джим попытался с ним поговорить, то тот молча выбил челюсть брату Джиму. Теперь между их семьями ещё большая пропасть.
— Ты не заслуживаешь Сестры Габриэль! — говорил Джозеф про мать Абеля.
Абель всегда молча принимал всё, что они делают. Пусть он и был импульсивным, всегда хотел дать сдачи, встать и надрать зад своим обидчикам, но… Он лишь плакал, когда ему было больно, и молча принимал всё.
Но когда он поднял голову и увидел летящего Джима, и то, как кулак его старшего брата соприкасается с грязным лицом Джозефа Вериго, как тот недоумевающе смотрит, чувствуя, что из его носа хлещет кровь, то Абель радовался искренне, от всей души.
— Ах-ха-ха, две никчемности тут! — говорил Вериго.
Джим и Джозеф были почти одного возраста, с погрешность в год — старше был Вериго. Но их сила различалась. Джим не силён в рукопашном бою, но очень умел во владении одноручным мечем. С другой стороны, Джозеф, он очень хорош в кулачном бою, но полный ноль в бою на мечах, что довольно странно при отце-мечнике.
Абель, когда попытался встать с колен, то понял, что в этот раз урон был гораздо больше, и боль заставила его согнуться, полностью распластавшись по земле.
Джим, видя эту картину: младший брат, весь в порезах и пятнах, что в будущем станут страшными и большими синяками, толпа детей с камнями в руках, — разозлился не на шутку. Костяшки на его левой руке болели от того удара. Он сжал правую руку, в которой была палка какого-то дерева, которое при проверке на прочность показало себя лучше всех остальных.
— Готовь свой зад, дружище, — бросился в атаку Джим.
Джозеф правда не ожидал, что такой слабак, как Джим Бинтермо, решится на такой рисковый шаг — избить сына капитана стражи. Он не ожидал такого, и не успел нормально уклониться. Джим целился в его левый бок и Джозеф встал в защитную стойку, получив урон в виде пары синяков, но тогда и перенял инициативу.
