– Чувство собственного достоинства, равноценное ценности жизни, поэту не придушишь даже ради собственной безопасности: я скорее сдохну во всё горло крича свои стихи, чем позволю им умереть в молчании.
– Я это уже поняла, – заинтересованно прищурилась я. – Но я думала, что поэты предпочитают держаться в стороне от политики.
– И ты не ошибалась. Политика – это отборнейшая грязь. Поэту же не пристало опускаться до грязи. Так что мои стихи вовсе не о политике. Умей слушать и умей слышать. Они о жизни и они о смерти. Но в первую очередь они о свободе.
– Что не так с президентом Подгорного города? Ведь он, вроде как, дал вам безопасность…
– Ха-ха-ха!.. – искренне рассмеявшись своим звучным басом, Байярд слегка запрокинул голову. – Президент дал нам безопасность! Это главное заблуждение всех новоприбывших. Вы как аборигены из Сахары, которые попав в умеренный климат готовы благодарить первого встречного за грянувший с небес дождь, который посылает на землю вовсе не человек, но сама природа.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Подгорный город построен вовсе не Риганом Данном. Фундамент города, его стены и крышу сформировали и отстроили многие поколения канадцев задолго до того, как действующий президент захватил здесь власть. Он самопровозглашенный президент. Никто его не выбирал: здесь вообще не существует понятия выборов! Зато есть понятие репрессий, и я сейчас говорю не о тех показательных порках, которые здесь практиковались в первые годы правления Данна: дубинки на спинах и месяцы за решеткой только за то, что ты смеешь сомневаться в правильности решений бессменного президента. Сейчас в этом месте всё гораздо хуже, чем нам пытается внушить правящая элита. Люди в этом городе пропадают бесследно. Целыми семьями. Никто не знает куда они исчезают. Мы пытались искать наших пропавших через пиратские каналы, но всякий раз натыкались на безумный парадокс: в списках изгнанных из города людей за последние пять лет не значится ни одного нового имени. Однако при этом за эти годы только среди моих личных знакомых пропало семеро человек – все Неуязвимые. Ходят слухи, будто меня до сих пор не “убрали” только по той причине, что я знаменитая и уважаемая личность – моя пропажа привлекла бы слишком много внимания, один только фундаментальный этаж поднялся бы вверх дном, а этого, знаешь ли, более чем достаточно, чтобы пошатнуть и без того шаткий трон под задницей тоталитарного тирана. Толкни одну кость – весь скелет рассыпется. Я та самая кость, которую толкать небезопасно. И это только ситуация по местным жителям, а что происходит с новоприбывшими…
– А что с ними происходит? – округлив глаза, с раскрытым ртом слушала поэта я.
– Новоприбывших в Подгорном городе уже давно нет. Всё те же пять лет пустота в официальных картотеках. Но при этом добровольцы жируют. То есть им платят за поставки новых людей, которых после попадания в город никто не видит. Ваша группа – совершенная неожиданность для города, выходящая за рамки всеобщего понимания. Вас не просто доставили – вас
– В чём?! – я неожиданно не сдержалась и выдала своё переживание чрезмерно эмоционально заданным вопросом.
– В тебе.
– Во мне?! О чём ты вообще?! – Байярд неожиданно умолк. – Только не вздумай мне не отвечать после всего того, что уже наговорил! И не рассказывай мне сказочки вроде тех, в которых я окажусь особенной-избранной. Я обычная Неуязвимая, как ты. Поэтому объясни мне, с чего ты вдруг решил, что дело именно во мне?!
– Помнишь того музыканта, который привёл тебя сюда? – В ответ я утвердительно кивнула головой. – Его подослал я. Он должен был привести красноволосую новоприбывшую к нам в бар.
– Но зачем я вам? – недоумённо развела руками я, пропустив мимо ушей момент о том, что здесь ещё до знакомства с моей персоной знали о некой “красноволосой новоприбывшей”.
– Чтобы проверить, что ты за птица.
– А если без метафор и прямо в лоб?
