Моя мать не способна быть одинокой больше нескольких дней, насколько я помню. Она нуждается в мужчине под боком, особенно в том, кто управляет всем вокруг. Впервые я подумала, что они могут напоминать ей о моем отце. Я протиснулась мимо Пенни и начала подниматься по лестнице, перескакивая через ступеньки. Ее пальцы задели мою руку, но я сбросила ее.
— Не стоит, — прошептала она. Ее лицо было полно жалости.
Я перескакивала ступеньки. Пенни и Девон держались рядом. Я достигла коридора, освещенного красными лампами.
— Где? — потребовала я. — Где она?
Пенни колебалась.
— Где? — закричала я, и она отошла. Девон коснулся моего плеча, но я вырвалась.
Пенни махнула рукой в конец коридора. Я шагнула в сторону закрытой черной двери, мое сердце билось о грудную клетку. Я прикоснулась к ручке, и каждый мускул в моем теле напрягся. Я сглотнула.
Я сильная, — напомнила себе. Я смогу иметь дело с тем, что появится на моем пути.
Собравшись с духом, я распахнула дверь и вошла внутрь.
ГЛАВА 26
Меня накрыла волна пачули, дым недавно горевшего ладана кружил по комнате. Нос покалывало от желания чихнуть. Но потом все успокоилось, даже мое сердце и пульс.
Мой взгляд скользил по неподвижному клубку спутанных красных простыней на кровати. Моя мать.
Ее каштановые волосы беспорядочно лежали вокруг расслабленного лица, повернутого к двери. Рука лениво заброшена за голову. Слюни засохли в уголках рта и на подбородке. Я видела, как ее глаза шевелились под веками, туда и обратно, будто она наблюдала теннисный матч в своем сознании. Я заставила себя пройти через комнату к огромной кровати. Ноги тонули в красном ворсе ковра, местами запутанном и покрытом пятнами. Подойдя ближе, я ударилась голенью о раму кровати.
Я смотрела перед собой на царапины на темной деревянной спинке, и сосредоточилась на дыхании. Но сосредотачиваться на чем-то, и поддерживать спокойное дыхание было так сложно. Все чувства, казалось, вскипели. Мамины ресницы дрогнули, и она, сместившись, перевернулась. Ее рука соскользнула с кровати и коснулась моей ноги. Я закусила губу, чтобы не издавать звуков.
Но к моему изумлению, она выглядела как мама с фотографии. Мать, которая держала меня с улыбкой. Я уселась на край кровати. Я чувствовала взгляды Девона и Пенни, практически ощущала волны жалости.
Я разжала кулак, ощутив как кровь прилила к пальцам. Медленно я протянула дрожащую руку — тело дрожало — и убрала прядь волос с ее сонного лица. Я провела над ее глазами, которые дернулись еще раз, и погладила ее по щеке.
— Мам? — позвала я. Не узнавая слов, не узнавая собственного голоса. Я говорила, как маленький испуганный ребенок. На мгновение мать потянулась к моему прикосновению.
Она застонала, губы раскрылись. Женщина перевернулась, обнажив синяки на руках и плечах.
Я дернулась, задыхаясь. Мое горло, грудная клетка, даже тело сжались. Я закричала настолько страшно, что мурашки побежали по коже. И вдруг мое тело будто взорвалось. Задрожало, зарябило. Я начала изменяться. Тела стали, как в тумане. Кости ломило, голова пульсировала, но я продолжала менять тела. Быстрее и быстрее. Кто-то обхватил меня руками, теплыми и успокаивающими, и превращения замедлялись, пока я снова не стала собой. Я вдохнула запах Девона и закрыла глаза.
Но момент прервала открывающаяся дверь.
— Что происходит? — спросил глубокий голос.
Я обернулась. Высокий крупный мужчина с лысой головой и мрачными желтыми глазами стоял в дверях. Сходство с Пенни было неоспоримым. Я вырвалась из объятий Девона и двинулась, практически не осознавая, что делаю. Но вдруг я оказалась перед мужчиной, а мой кулак столкнулся с его скулой с приятным треском. Он дал моей матери свой наркотик и поставил синяки. Я даже не хотела думать, что ей пришлось сделать ради слюны.
Его глаза закатились, и он ударился о дверь, которая захлопнулась от удара, прежде чем осесть кучей на пол. Ошарашено, он коснулся щеки. Пенни стряхнула оцепенение и опустилась рядом с ним.
— Ты в порядке? — она коснулась его руки, но он оттолкнул ее.
Боль промелькнула на ее лице, но быстро исчезла, когда она встала.
— Я в порядке. Позови Бенни, — прорычал он. — Он выпнет эту сучку.
— Если выкинешь меня, я немедленно сообщу о вашем существовании ОЭС, — сказала я низким голосом. Надеюсь, мои слова звучали увереннее, чем я на самом деле себя чувствовала.
Он обнажил окровавленные зубы в жуткой улыбке хеллоуинской тыквы. Его глаза прищурились.
— Если бы ты не убегала от них, тебя бы здесь не было, девчонка.
