— Ты выросла, — прошептала она. Ее голос скрипел, но, по крайней мере, она говорила понятными словами.
Я не знала, что сказать, так что потянулась к последнему клочку одежды, но мама покачала головой.
— Нет. Я… я…
Она замолчала, смущение опалило ее впалые щеки. Я отошла, ударяясь о дверь, освобождая ей пространство. Ее движения были неуклюжими и медленными, и когда она наклонилась, опуская белье вниз, чуть не упала вперед. Но я не стала смущать ее, помогая. Мать ухватилась за край душевой кабины и медленно шагнула внутрь. Она прислонилась к грязной плитке, лицо исказилось от истощения.
— Почему бы тебе не опуститься на колени? — предложила я.
Туман онемения, казалось, осел поверх эмоций, бушующих во мне, и я была благодарна за него.
Она опустилась, ее костлявые колени соприкоснулись с полом душевой с глухим звуком. Наверное, больно, но на ее лице не отразилось боли. Я включила воду, убедившись, что она достаточно горячая, на грани терпимости. Я знала, что она всегда мерзла, когда отходила от наркотиков; наверняка эффект от слюны Стенли не отличался. Она издала небольшой вздох, когда горячий поток коснулся ее спины. Я втирала шампунь в ее волосы, и она расслабилась от моих прикосновений. Мама выглядела маленькой и уязвимой с выпирающими лопатками. Единственные полотенца, которые я смогла найти, лежали на полу. Я подняла самое чистое из них и обернула вокруг матери.
— Почему так долго? Мне нужны ответы! — заорал Стенли из спальни.
За ним последовал успокаивающий голос Пенни, более спокойный и тихий.
— Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться? Ты заслуживаешь лучшего, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
Мама сжала пальцы на моем плече, помогая себе встать, вода стекала по ее шее.
— Мы оба знаем, что это не правда. Я заслуживаю этого.
Я поймала ее взгляд. Жалела ли она, что так относилась ко мне?
— Никто не заслуживает такого, — сказала я.
Она относилась ко мне почти также ужасно, как и ее парни к ней. Она не била меня или физически наказывала, но ее игнорирование, обидные слова и взгляды, полные отвращения, тоже оставили шрамы.
— Я не понимаю. Почему ты всегда выбираешь таких придурков?
Она не ответила. Может, не знала ответа.
Я отбросила эти мысли и провела мать обратно в спальню. Стенли, Девон и Пенни находились там, стоя в стороне друг от друга. Девон оттолкнулся от стены, на которую опирался.
— Вон, — приказала я, ни на кого не смотря. Пенни схватила отца за руку и потащила вон; Девон последовал за ними с сочувствующим взглядом. Я задалась вопросом, как бы отреагировал Алек в такой ситуации, но знала, что бесполезно зацикливаться на этом.
Как и обещала, Пенни нашла мамину одежду. Вещи лежали на кровати, и, хотя нуждались в глажке, были чистыми.
— Ты живешь здесь? Или снимаешь квартиру где-то? — спросила я.
Я взглянула вниз через занавески, убеждаясь, что у нас не появились незваные гости. Припарковали еще несколько машин. Я слышала мамино дыхание, участившееся от усилий, когда она одевалась.
— У меня было место, но я потеряла его недавно, — ответила она, нахмурившись, будто пыталась вспомнить, когда это произошло. Наверняка не заплатила за аренду. Такое случалось раньше и приводило к нескольким полуночным переездам, когда я была ребенком. После всего, что я увидела ранее, сомневаюсь, что она зарабатывала какие-то деньги у Стенли. Не уверена, была ли она в состоянии работать постоянно.
Наконец, одевшись, она села на кровать, судорожно сжимая смятые простыни. Ее взгляд был прикован ко мне. Я потерла руки, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Я знаю о своем отце. Знаю, кто он.
Даже если новость шокировала ее, она хорошо скрыла это. Может, постоянное употребление наркотиков хорошо влияет на ее способность скрывать эмоции.
— Ты не должна здесь находиться, — прошептала она.
ГЛАВА 27
Ее слова обжигали, но я постаралась скрыть свою реакцию.
— Знаю. Ты совершенно ясно показала это, когда я последний раз звонила, ты не захотела иметь со мной ничего общего. И не переживай, это не воссоединение матери и дочери. Я не прошу ни о чем, мне просто нужна информация.
Она моргнула.
— Я сказала это для твоей безопасности, — произнесла она. Я усмехнулась. — Это правда. Я волновалась, это место не безопасно. Люди узнают, что ты здесь.
Не верю, что это единственная причина. Она едва переносила мое присутствие, когда мы жили под одной крышей.
— Зачем беспокоиться обо мне сейчас? Ты разве беспокоилась обо мне, игнорируя меня по несколько дней, когда я была младше, когда говорила мне, что я урод и противна тебе, когда облегченно выдохнула, спихнув меня ОЭС и отправив подальше?
Она посмотрела в мои глаза.
— Ты права. Я обрадовалась, когда ты уехала.
Вот оно — признание. Конечно, я всегда знала это, но произносимые ею слова ранили сильнее, чем просто мысли о них. Нужно оставить эту тему, увести разговор, спросить о том, что могло привести меня к Холли, но я не могла.
— Почему? — прохрипела я.
