Марина растерянно покосилась на Эдгара. Собственно говоря, чего-то такого следовало ожидать – это очень хорошо вписывалось в картину странного мира, в котором они очутились, напоминавшего сон или мрачный сюрреалистический фильм. Вот только в фильмах таинственные провожатые всегда называли цену
– Платите, – повторил перевозчик и замер в ожидании, переводя взгляд с одного пассажира на другого.
Марина подтянула ближе мешок с немногими оставшимися припасами, открыла. Несколько копченых рыбок, запасные носки, прочие мелочи, что она получила в гостинице Луно. Не надеясь на удачу, она протянула перевозчику рыбок, но тот покачал головой:
– Мне не нужна еда. Я не ем.
Калейдоскоп. Варган. Марина поглубже запихнула и то и другое в карман, возблагодарив Бога за то, что вещи вообще пережили подводное путешествие. Она успела совсем забыть о них, когда лодка начала погружаться в воду. О том, чтобы отдать что-то из них, не могло идти и речи. Марина чувствовала: варган и калейдоскоп имеют отношение к Ане.
Эдгар растерянно ощупывал карманы. Перевозчик молча ждал, но, очевидно, Эдгар тоже понимал: не стоит пытаться обхитрить его или уйти, не заплатив.
Убирая рыбок обратно в сумку, Марина наткнулась на связку чего-то маленького и круглого и вспомнила о новогодних шариках, которые дала ей Луно. Машинально она вытащила их на свет, и второй раз увидела глаза перевозчика – мелькнули и погасли под капюшоном огни, в этот раз холодные.
– Это подойдет, – прохрипел перевозчик делано-равнодушным тоном, и Марина вдруг поняла: отдавать шарики не следует.
Эдгар смущенно пожал плечами:
– Простите, Марина. У меня вообще ничего нет. Только блокнот… И часы… И обручальное кольцо – но его я не мог бы отдать, даже если бы наш провожатый захотел принять такую плату.
Перевозчик покачал головой:
– Я хочу это. Все.
– Один, – сказала Марина быстрее, чем успела подумать, и холодные огни под капюшоном раздраженно мигнули.
– Мне нужны все.
– Мы отдадим только один, – повторила Марина.
Несколько долгих мгновений некто серый колебался, а потом кивнул и налег на весло.
– Один.
Марина с облегчением вздохнула.
– Луно просила доставить их в Нет. Вы уверены? – негромко спросил Эдгар, и она покачала головой:
– Не уверена. Но если не отдадим один, остальные тоже никуда не доставим.
Пока они подплывали к берегу, она торопливо пересчитала шарики в связке. Их было девять – три красных, три зеленых, три синих.
Лодка с вязким хлюпаньем увязла в болотистой почве, и перевозчик протянул руку к связке.
– Один.
Марина с трудом отцепила один из зеленых шариков, который долго не желал отрываться от связки, как будто сопротивлялся.
– Спасибо.
– О нет. – Перевозчик снова съежился и стал казаться меньше. – «Спасибо» не нужно. – Он торопливо спрятал шарик в складках одежды. – Этого достаточно.
Эдгар помог Марине спуститься, и они оба тут же по колено увязли в болоте.
– Доброго пути, – прохрипел перевозчик, и в его голосе Марине послышалась насмешка.
Лодка медленно опустилась в море, и они с Эдгаром остались на берегу одни.
– Не стоило этого делать, – негромко сказал Эдгар, выжимая вторую полу. Первая свисала скомканной мокрой тряпкой. Маринина одежда тоже оставляла желать лучшего – низ платья теперь еще и перемазался в болотной грязи. Она взялась было отжимать подол, но опустила руки. Если им предстояло идти через болота, это все равно было бесполезно. Хотелось поесть, передохнуть, отогреться, высушить одежду, но развести костер в чавкающей грязи было невозможно.
– Ничего другого у нас не было. – Она вдруг почувствовала, что Эдгар разозлил ее – в первый раз за все время их совместного путешествия. Все-таки из них двоих именно он был мужчиной, пусть и давно умершим, пусть и писателем. – Мог бы придумать что-то сам.
Эдгар спокойно кивнул:
– Это справедливо… Прошу меня простить. Отдать те, что остались… Полагаю, еще не раз будет большим искушением. Не стоит этого делать.
– Да что это вообще такое? – Марина постаралась спросить об этом как можно более мягко, чтобы сгладить неловкость от недавней вспышки.
– Луно сказала правду: это души. Во всяком случае, многие здесь верят, что это так. Они верят, что Винтовая карусель унесет их вверх, к Великой Матери, туда, где каждый день светит солнце. Но души дорого стоят. Многие становятся предметом торга и так никогда и не попадают наверх.
Марина поднесла шарики ближе к лицу, чтобы лучше разглядеть в сгущающейся темноте. С виду в них не было ничего особенного. Но теперь, после рассказа Эдгара, ей на мгновение показалось, что они ровно сияют матовым, теплым светом – едва заметно. Марине стало не по себе.
– Ты веришь в это?
Эдгар пожал плечами:
– Здесь я оставил всякую надежду понять, во что стоит верить.
Марина бережно убрала шарики в карман к варгану и калейдоскопу.
– Ну, на всякий случай не будем больше их отдавать, и все. Есть хочешь?
