Он завернул за угол, в помещение поменьше. Если провозится долго, то неизвестно, что там учудит псих Смородник, оставленный без присмотра. И так спалил кучу всего, а что будет с городом, заражённым искрой, не известно никому.
В комнате с бетонными стенами стоял простой металлический стол, как в морге. А на нём была одна-единственная банка. Как та, в которой они с отцом хранили запасы крови, убеждая Мавну, что там чайный гриб. С потолка свешивалась одинокая тусклая лампочка, бросая в углы густые тёмно-зелёные тени.
Варде сначала показалось, что банка пуста. Но вдруг его сильнее скрутило тоской, и зов прозвучал чётко и ясно, прямо в центре его груди.
«Сынок».
За стеклом банки шевельнулось свечение: прозрачно-бирюзовое, бесформенное, как дым от погасшей свечи. Оно колыхнулось, вспыхнуло ярче импульсом энергии и приняло очертания рыбки с трепещущимися плавниками.
– Отец?
Варде неверяще шагнул к столу, сунул пистолет в задний карман и обхватил банку обеими руками, поднося к глазам. Рыбка из лоскутка энергии порхала за стеклом, величественная, но такая маленькая. Не крупнее Варфоломея.
Рыбка мигнула, взмахнула плавниками. От банки веяло холодом, чистым прудовым запахом. Настоящая болотная энергия, как она есть. Сотканная из другой материи. Не горячая и грубая человеческая жизнь, нет. Она потребуется позднее, чтобы создать тело для духа, накормить его и научить выходить на поверхность. Пока же в банке плескался лишь неживой дух, младенец болот, вернувшийся к своим истокам.
– Я найду тебе новое тело, пап, – жарко пообещал Варде. – Ты вырастил меня, а я выращу тебя. Обещаю.
Снаружи раздались выстрелы и крики. Варде обнял банку с духом, прижал к груди, закрыл глаза – и вернулся на второй этаж, к Смороднику.
– Положи себе в рюкзак! Осторожней, там мой отец! – Варде появился из ниоткуда и судорожно пихнул в руки Смороднику какую-то банку.
– Ты башкой ударился?
– Делай, что прошу! Пожалуйста! Иначе никаких тебе перемещений.
Смородник с ворчанием запихнул странную банку в рюкзак. Варде мялся и оборачивался, светлые волосы стояли торчком оттого, что он вечно их тормошил. Смородник не понимал, что за бред творится с этой банкой, но устроил её в рюкзаке так, чтобы не разбить и не перевернуть.
– И… для перемещения мне нужны силы, – признался Варде, будто стесняясь.
– Ну и?…
– Наклонись.
Варде положил руки Смороднику на плечи и привстал, как для поцелуя. Снаружи доносился какой-то подозрительный шум, и Смородник не был уверен, что сейчас подходящее время для романтических признаний, но…
– Я всегда знал, что ты бьёшь меня по яйцам из любви, – огрызнулся он, лишь бы не смотреть на приближающиеся огромные глаза болотного оттенка. – Прости, я занят.
Варде распахнул рот. Мелькнули удлинившиеся звериные зубы, и в шею Смородника впились клыки, разрывая кожу.
– Дрэх, ты ненормальный?! – Смородник дёрнулся от боли, чуть не оттолкнул Варде, но позволил ему сделать несколько глотков. – Попросил бы надрезать руку, я бы дал!
Варде оторвался от его шеи, утёр рот кулаком и скромно улыбнулся:
– Спасибо. А руки побереги, будешь стрелять. Причём… – он мельком оглянулся, и, будто в подтверждение его слов, с первого этажа прогрохотала автоматная очередь, – …очень скоро.
Смородник быстро шлёпнул пластырь на шею, не переставая ругаться. Рану сразу начало щипать, будто болотные пары разъедали кожу. В воздухе закружилось несколько ярко-алых искорок, словно дунули на тлеющие угли.
Пока Варде не было, Смородник успел обвязать койки в коридоре верёвкой, а теперь повернулся к ним и подумал: а не зря ли? Эта верёвочная паутина здорово затруднит им отступление, если понадобится.
Другой конец верёвки он привязал к мотоциклу, сел за руль и вскинул автомат.
– Запрыгивай сзади.
– Дай руку, – попросил Варде.
– Мои руки заняты оружием. Мне некогда держаться с тобой за ручки, земноводное.
– Дай. Долбаную. Руку!
Варде забрался на мотоцикл и схватил Смородника за пальцы свободной руки.
– Газуй!
Смородник не успел понять, что происходит: машинально дал газу, и под ногами вдруг оказалась пустота, желудок скрутило, а голову резко мотнуло в сторону, будто хотело оторвать от шеи. Последнее, что он увидел, были чародеи в комбинезонах химической защиты, бегущие к ним по коридору.
Замёрзшая земля встретила его лицо недружелюбно крепким ударом. Смородник полежал целую секунду, ожидая, пока угаснут звёзды перед глазами. Резко оттолкнувшись ладонями, он подскочил на ноги.
Болота. Пустырь. Деревенская улица. Дома гнилые, заброшенные, с выбитыми окнами. Но, чёрт, всё равно знакомые.
– Я сжёг одну такую халупу, – прохрипел Смородник и сплюнул на землю. – Ты там жил.
– Да, я перенёс нас к выходу из города. – Варде приподнялся на локтях, тяжело дыша. Его лицо стало бледным, как лёд на пруду, а глаза, наоборот, зажглись ярче. В уголке рта подсохло красное пятно Смородниковой крови. – Я молодец, – добавил он с удивлённым придыханием.
