– Идите на хер, – буркнул он и оттолкнул микрофон, толкающийся в подбородок.
«Кто виноват в беспорядках…»
Он завёл мотор. Кругом толкались, суетились, детей грузили в машины «Скорой», бережно уложив на носилки. Лируш и Ландыш носились с камерами, наперебой комментируя свой эфир. Для Смородника будто бы не осталось тут места, он чувствовал себя так, словно рассыпался пеплом вместе со своими родными.
Здесь он уже явно не нужен. И общаться с полицией было некогда.
Зато нужен в другом месте.
Всё, что он может сейчас сделать, – это искать упырей по городу и бить их до утра. Без устали и без пощады. Пока не истекло его время.
Смородник только разогнался по грунтовой дороге, как наперерез ему вырулили два чародейских мотоцикла. Он затормозил, крутанувшись и встав поперёк пути:
– Что надо?
Один из чародеев снял шлем, рассыпав по плечам длинные волосы, и зло сощурил раскосые глаза. Ирник. Смородник скривил губы – последняя их встреча закончилась тем, что Ирник заманил его в логово упырей и бросил. Теперь он уж точно не будет таким глупо-доверчивым, да и оружие придавало уверенности.
Второй тоже снял шлем, хотя по узкому развороту плеч и щуплому телосложению Смородник уже догадался, что это Лыко. И не ошибся.
Сзади подкатили ещё три мотоцикла – их владельцев он тоже видел, в тот вечер, когда в него стреляли во дворе. Чародеи Бражника.
– Так и знал, что этот крысёныш вернётся сюда. Что, прикипел к упыриному городу? Напоминает о родной дыре? – осклабился Лыко, приставив ко лбу ладонь козырьком, защищаясь от слепящих фар мотоцикла.
– Дай проехать, – буркнул Смородник. Он не спрашивал, для чего они сами сюда примчались. И вообще ничего знать не хотел. Ему нужно в город, продолжить своё дело и раскидывать упырей, которые вылезли на улицы. А всё остальное его уже мало волновало.
– Матушка будет рада услышать, что ты всё-таки оказался предателем, – хмыкнул Ирник. – Возишься с упырями, как с питомцами.
– И не спросит, для чего вы сами здесь? – Смородник устало фыркнул, потирая слезящиеся после вспышек и дыма глаза. – Это ведь вашу защиту я сорвал? Примчались на зов сигнализации, правда? Я бы сам рассказал Матушке, что вы часто попадаетесь в компании чужой рати. Но мне некогда, парни. Простите. Там, под болотами, ваши друзья уже заждались. Сколько гнёзд упырей вы вырастили? Кстати, я там налил искры от души. Можете не париться с защитой.
Но с его собственной искрой будто бы что-то начало происходить. Смородник влажно кашлянул, как при бронхите. Разберётся позже.
– Мне кажется, он нарывается. – Лыко заискивающе заглянул Ирнику в лицо и крутанул на пальце пистолет. – Давай поможем Матушке, когда завершим тут дела? Поохотимся немного, но на другую дичь. Погорячее упырей. Пусть боится. Так же как боялись наши парни из отряда, когда эта гнида их убивала.
Ирник сплюнул на землю и снова надел мотошлем. Сверкнул козлиный череп, выведенный светоотражающей краской.
– Посмотрим. Если Боярышник разрешит – охоться на кого угодно. Нам нужно проверить проход, поехали дальше.
Они разогнались по обочине, вздымая брызги снега из-под колёс. Смородник всего на секунду обернулся им вслед – какая разница, что за спиной у Матушки делают чародеи рати, из которой его изгнали? Поймав недобрый взгляд Лыка, он нажал на газ, держа курс на центральные улицы Сонных Топей.
Мавна распахнула холодильник и достала банку мази. Калинник, бледный и ругающийся в бороду, полулежал на диване.
– Штанина!
Он послушно закатал джинсы, выставив перед Мавной щиколотку с густыми каштановыми волосами.
– Ну ты и медведь! – Она присела напротив и нанесла густую заплатку из мази на рану.
– Дальше я сам! – запротестовал Калинник, когда Мавна потянулась за бинтом.
– Только что помирал на ковре, а теперь сам готов ноги бинтовать?
Калинник как-то резко засмущался:
– Там… Там ерунда на самом деле, я просто с непривычки потратил много сил, потом ещё ногу натрудил… Подвернулась, вот и упал. Ничего серьёзного.
Мавна вздохнула, присаживаясь на краешек стула. Покровители, кончится ли эта безумная ночь? И если да, то чем? Наверняка гибелью её последних нервных клеток. Или «отлётом кукушки в тёплые края». Что, в общем-то, одно и то же.
Пока Калинник бинтовал свою щиколотку (на которой, в общем-то, рана была совсем небольшой, скорее порезом или глубокой ссадиной), Мавна нервно проверила телефон.
«Началась трансляция на канале lir00sh_».
– Какая ещё…
Палец сам машинально ткнулся во всплывающее уведомление. И сперва Мавна подумала, что это шутка.
На видео был дом Варде – вернее, его сгоревшие развалины. Камера снимала болотный лаз, покрытые сажей обломки дома освещали ручные фонари. На снегу виднелось что-то похожее на следы шин, только не четырёх колёс, а будто бы двух, как у мотоцикла.
Мавна сначала ничего не поняла. Но потом в голову заползли пугающие, бредовые догадки.
Лента с комментариями ползла вверх с невероятной скоростью. Количество зрителей приближалось к полумиллиону.
«Ребята, ну что там?»
«А когда будет интересно?»
«Начинайте, чего вы».
«Там в начале он говорил, что какие-то психи в дыру провалились».
