Мавна хмыкнула, глядя на экран. Она представила, с каким смущением Илар это писал, – и, конечно, поняла, где он собирался оставаться на ночь. Следом пришло ещё одно сообщение от него:
«Если что – звони Алтею, номер знаешь».
«Без проблем», – просто ответила Мавна и поморщилась. Конечно, никакому Алтею она звонить не будет. Справится, ничего страшного. Пусть Илар наконец-то тоже найдёт жизнь где-то помимо кофейни и упыриной охоты.
Смородник соскользнул с капота, выкинул салфетку и стаканчик в урну и, на ходу вытирая руки, отошёл подальше в сторону, чтобы выкурить сигарету. Мавна проводила его задумчивым взглядом. Сколько же он курит? Не меньше пачки в день. Ничего хорошего в этой привычке не было. Надо бы намекнуть ему, что пора бросать.
Глядя, как он горбится, пряча огонёк от ветра, Мавна закусила губу. Кажется, у неё тоже созрел план на вечер.
– Что-нибудь ещё хочешь? – спросил Смородник, вернувшись. От него терпко пахло свежим сигаретным дымом. Мавна помахала рукой перед лицом.
– Нет. Спасибо. Сколько я тебе должна?
– Издеваешься? – Он приспустил очки, стрельнув фирменным недовольным взглядом. – Угощаю.
– О… Спасибо большое. А то я уже голову сломала, думая, где взять те восемьсот пятьдесят удельцев для тебя. Новый долг не осилю.
К вечеру на заправке прибавилось народу. Уже окончательно стемнело, и, взглянув на часы, Мавна поняла, что в суете день пролетел слишком быстро и был слишком насыщен событиями. Она устала. Уже давно и очень сильно.
– Садись. Домой отвезу.
Она не успела ответить, как Смородник залез в машину и завёл мотор.
Всю дорогу её план зрел и насыщался уверенностью. Чтобы в последний момент, когда впереди показалась до боли знакомая и родная улочка, сдуться, уступив место привычной тревожности.
– Приехали, – проговорил Смородник, останавливаясь напротив дома, будто бы Мавна сама не могла догадаться, что пора выходить. Неуклюже вывалившись из высокой машины, она сделала пару шагов до своей калитки и остановилась. Брусчатка у двора покрылась первым осенним инеем, и пар, выходя изо рта, в свете фонаря казался густо-оранжевым, как апельсиновый сок.
– Ты торопишься?
Мавна спросила, заправила прядь за ухо и опустила глаза. Сердце колотилось как бешеное: всё-таки ей пришлось призвать на помощь всю свою смелость. А смелости у неё никогда не было особенно много.
– Тысяцкий сам себя не найдёт. А что?
Мавна ухватилась за верхнюю часть штакетника на калитке и крепко стиснула пальцы. Если она скажет то, что хочет, это будет звучать глупо? Что, если она в целом затеяла что-то глупое и, хуже того, неприличное?.. Да нет, всё вполне целомудренно. Вроде.
– Да так… – Мавна подняла на Смородника умоляющие глаза. – Илар у Купавы, родители улетели отдыхать, а за окном воют упыри…
– Мне их убить? – Голос Смородника вдруг стал тихим и неуверенным. Он сунул руки глубоко в карманы и как-то странно покачнулся, будто хотел шагнуть ближе к Мавне, но передумал и решил отступить назад.
Мавна мотнула головой.
– Нет. Просто… Одной неуютно. Ещё и дом довольно большой. Ну, знаешь, как в фильмах ужасов: дверь скрипнет, а мне кажется, будто это маньяк забрался. Или упырь. – Она издала неловкий смешок. – Даже не знаю, кто из них хуже. И я боюсь оставаться одной. Ты зайдёшь?
На последнем слове дыхание сбилось и интонация перешла на полушёпот.
Смородник неуверенно пожал плечами и ссутулился:
– Как-то неудобно.
– Даже если я прошу?
Мавна ковырнула краску на дощатом заборе. Она сама себе казалась сейчас жалкой и прилипчивой. Капризная уставшая девчонка, которая решила, что люди могут менять свои планы и действовать не по своему желанию только ради неё. Наверное, не стоит унижаться и просить снова. Нет так нет. С чего она вообще взяла, что он захочет остаться? Но что-то подсказывало: вчера, у холодильника, они явно хотели одного и того же.
Смородник протяжно выдохнул, и его горячее дыхание закружилось в воздухе паром.
– Если просишь, то придётся зайти.
Мавна чуть не подпрыгнула на месте. Ей послышалось? Она приняла желаемое за действительное? Он на самом деле это сказал или привычно что-то пробубнил и сейчас поедет к себе, сычевать на своём матрасе?
Она осторожно открыла калитку. Петли протяжно скрипнули. Мавна по привычке бросила взгляд на окна, чтобы понять, что делают её родные, но свет не горел ни в одной комнате. Тёмные стёкла смотрелись тоскливо и жутковато.
Мавна пошла по дорожке к дому. Ноги вдруг стали ватными, и то, что задумывалось как блажь, стало казаться настоящей проблемой. Что, если Смородник передумает? У него есть свои дела и интересы. Свой дом. Свои границы – из колючей проволоки, да, она прекрасно об этом помнила. Смородник не её нянька и не лучшая подружка, которой можно запросто предложить ночёвку под сериальчик. Он взрослый свободолюбивый мужчина, который не подписывался исполнять её прихоти.
В горле встал ком от собственной глупости. Мавна поднялась на крыльцо по ступеням и у самой двери развернулась, заглядывая Смороднику в лицо.
– Смо… Прости, пожалуйста.
Он непонимающе склонил голову вбок.
Мавна набрала в грудь воздуха и продолжила:
