— Мало. Вовсе нет. Наши шахматы начинаются сразу с ферзей… И раскрывать хотя бы какой-то канал, ведущий к Пеклу, вовсе не в наших интересах.
— Мы давно уже пытаемся предупредить вас иным способом, — замечает Маркольф. — Через прессу. Прочтите на досуге подшивку «Вечернего Гигаполиса», раздел «Клуб сенсационеров»… Но в «Башне смерти», видимо, не читают газет.
— Этот раздел — точно… — Я осторожно качаю разваливающейся на куски головой. — Но почему, почему я должен вам верить? Где доказательства?
— Ты должен верить, сынок, — говорит Азраил. — Некогда сомневаться. Потому что по следам Зомби идут ктыри. За ним охотимся и мы. Он превратился в загнанного зверя, который очертя голову несется напролом. Но нас и вас он боится меньше. Его подгоняют восставшие мертвецы в серых шляпах.
— Что же до доказательств, — говорит Саммаэль, — то в присутствии достаточно высокопоставленного начальства, рангом не ниже комиссара, произнесите сакральную фразу: «Кактус-Кампус». И проследите за их реакцией.
— Вот что, — неприязненно скривясь, роняет Люцифер. Видать, сильно я его раздражаю, просто спасу нет. Но дело есть дело. — Вот что, господа Малый Круг… Надо показать ему Инкубатор.
— Здесь они меня не найдут, — уверенно говорю я. — Выходи!
Ктырица подчиняется. Не нравится мне эта ее покорность. Видывал я таких… Что-то она задумала, и это настораживает. Уж лучше бы закатывала одну истерику за другой, сучила ногами и верещала. Но вместо этих естественных проявлений женской натуры она молчит либо обходится односложными ответами, а все остальное время таращится в пустоту своими запавшими, в черных кругах, совиными глазами. И не верю я, что мне так быстро удалось ее подмять.
— Вот, — я горделиво обвожу рукой раскинувшийся ландшафт. — Прошу любить: Ее Величество Городская Свалка.
— А-а, — тянет Индира. — Верно. Самое подходящее место для такого засранца, как ты.
Хохотнув, я не слишком обходительно подталкиваю ее стволом «уонга» между лопаток. Оступаясь и балансируя жилистыми руками, она движется вперед в остром лучике подобранного мною в элкаре фонаря между зловонными терриконами помоев и мертвыми насыпями металлостружки. Из-под ног, шурша лапами, порскают невидимые крысы. Она не взвизгивает, попросту не реагирует. Не только пятки, но и нервы у этой дамы из «Башни смерти» железные.
— Что там бухает? — спрашивает Индира бесцветным голосом.
— Здесь неподалеку завод. По переработке отходов. Не изволь беспокоиться — автоматический. То есть, конечно, пара—тройка дежурных там присутствует. Но у них строжайшее предписание уничтожать все живое, что приближается к заводу со стороны свалки. Мутантов опасаются. В этих тропиках иногда встречаются очень крупные и злобные экземпляры спригганов.
Она ничем не демонстрирует своего беспокойства. Очевидно, первая паника, овладевшая ею в момент учиненной Вулканом и его птенчиками резни, миновала. И теперь эта чертовка сделалась собранной, будто кобра тет-а-тет с мангустом, и нацеленной на одну мишень. На меня.
— Почему ты решил, что здесь тебя не станут искать?
— Я не сказал, что не станут. Хотят искать- и на здоровье. Но не найдут. Свалка имеет собственный психоэнергетический фон, который перебьет все на свете и заглушит наши с тобой схемы надежнее могилы.
— Забавно. Надо будет учесть. Вернусь в ДЕПО — добьюсь уничтожения этого гадюшника.
— Вернешься, — киваю я. — А как же!
Мы всходим на вершину застарелого холма бросового тряпья. Под ногами подозрительно пружинит.
— Хочу предупредить, — говорю я. — Здесь не следует гулять без знающего человека вроде меня. Можно сдуру вляпаться в ловушку, в топь и в зыбь. Проваливаться будешь долго, а умирать- мучительно. Это не та смерть, о которой ты мечтала бы.
— Спасибо, — отвечает она равнодушно. — Какой ты заботливый, убиться валенком! Если не трудно, покажи мне хотя бы одну такую западенку. Я бы тебя в нее спихнула.
— Ты неисправима, — отмечаю я с укоризной.
— Непонятно, почему мы должны куда-то тащиться, — ворчит она. — Если ты хотел переночевать, мог бы сделать это в кабине элкара.
— Какая ты заботливая, — передразниваю я. — Убиться… э-э… Откуда мне знать, может быть, твои дружки ктыри вмонтировали в машину крохотный маячок и уже подбираются к ней по пеленгу. Элкаром я готов пожертвовать охотнее, нежели собой…
На противоположном склоне холма обнаруживается уродливое подобие хижины. В незапамятные времена это была кабина некоего транспорта — не то рубка пароходика, не то электровозная будка. Многочисленные обитатели свалки благоустроили этот приют как сумели, в меру своих представлений о комфорте. С одной стороны к будке привалена изъеденная временем и непогодой бетонная панель, другую стену подпирают трухлявые бревна, образуя собой нечто вроде мансарды. Лишние, по мнению местных дизайнеров, щели законопачены гнилым тряпьем и лохмами лишайника.
Не доходя десятка шагов до хижины останавливаюсь. Подбираю обломок кирпича и швыряю в занавешенный обрывком брезента проход.
— Эй, — окликаю негромко.
