Евгений Иванович ФИЛЕНКО родился в 1954 году в городе Перми. Окончил Пермский государственный университет. Работает программистом на вычислительном центре областного управления Промстройбанка СССР.Рассказы и повести Е. Филенко публиковались в журналах «Вокруг света», «Студенческий меридиан», «Уральский следопыт», «Даугава» и других, а также в коллективных сборниках фантастики и приключений.
Писательский талант состоит, видимо, в умении выделить из непрерывного потока жизни сюжет с началом и концом, суметь освободить его от случайного и постороннего для главной мысли, придать частным обстоятельствам всеобщую значимость, высказать своим реалистическим повествованием или фантастической выдумкой свою оценку жизни. Ведь все мы живем, все кое-что знаем, но не у каждого есть уменье изложить свое знание средствами искусства, то есть образами. Евгений Филенко может делать это достаточно убедительно.
Язык автора богат ассоциациями, в нем естественно соединяются ирония и задушевность, бытовая речь и научная терминология.
В мягкой, ненавязчивой манере произведения Е. Филенко твердо заявляют, за что стоит и против чего выступает автор. Плоть его прозы такова, что, не нарушая общей спокойной тональности в изображении сегодняшнего мирного дня, она доказывает вместе с тем, что и сейчас (может быть, как никогда за последние десять-пятнадцать дет) драма решения не отменяется, поиск самореализации насущен, общественное действие необходимо. Отсюда возникает то важное, что способно давать искусство, — нравственная матрица, которую читатель, закрывший последнюю страницу, сможет впоследствии приложить к ситуациям иного масштаба и иного толка.
Пирогову приснился сон. И все бы ладно, только сон был цветной. От неожиданности Пирогов тут же проснулся, сел, ошалело крутя головой и стараясь припомнить, что же ему такое привиделось. Но в памяти застряли какие-то невнятные образы, лица. На земле он, разумеется, видел сны. Но все они были черно-белые. Одно время Пирогов даже гордился этим обстоятельством, выделявшим его среди прочих смертных. Потом ему сказали, что это свидетельствует лишь о недостатке воображения, и он перестал гордиться своими снами.
Разобравшись в ощущениях, Пирогов пошарил вокруг себя. Оказалось, что он прикорнул в приборном отсеке. Ноги упирались в кожух метеоритного локатора, голова до пробуждения покоилась на генераторе защитных полей. Оба прибора не работали. Они подвели Пирогова еще в пространстве, иначе не куковал бы он сейчас на планетолете, который после посадки больше чем наполовину состоял из запасных частей к самому себе.
Пирогов посмотрел на светящийся циферблат наручных часов. Была половина шестого, но это ни о чем не говорило. Часы шли по-земному и показывали ранний вечер. «Татьяна уже вернулась с работы, — подумал Пирогов. — Сейчас плещется в ванне». Он тут же помечтал о горячей ванне. В конце концов он был согласен даже на душ.
В планетолете, разумеется, некогда был душ. Теперь на его месте красовалась пробоина. Через бытовой отсек малым ходом вошел камень два метра на три и без особой задержки вышел через энергоагрегаты. Судьба хранила Пирогова от неминучей гибели: за десять минут до рандеву с камнем она увела его в шлюз-камеру на профилактическую подзарядку скафандра. Едва только Пирогов осознал, что планетолет неспешно превращается в крупноячеистое сито, как он тотчас побил все личные рекорды по надеванию скафандра. Жаль только, что ото его достижение некому было оценить по достоинству.
Метеоритная защита не сработала. Чтобы подложить Пирогову свинью, она избрала один-единственный участок трассы, который приходился на задворки Пояса Астероидов. Теперь груда хлама, обозначавшая собой останки грузового планетолета, тихо лежала на ребристой поверхности какого-то небесного тела, угодив носовой частью в застарелую трещину, и сквозь стены почти всех отсеков были видны звезды и планеты. В том числе и Земля — яркая точка на черном небосводе, сильно отливавшая голубым.
