— Я не знаю, как он это сделает. Вот возьму его — тогда и спрошу. Но убежден: если мы не защитимся, вот так — примитивно, в лобовую, то непременно взорвет.
Китаев раздумывает.
— Кто он, этот ваш искусник?
— Иван Альфредович Зонненбранд, по прозвищу Зомби. Сорока двух лет от роду, в прекрасной физической форме, с богатым криминальным прошлым и, очевидно, настоящим. Кроме того, три года во Внешней разведке, на оперативной службе. Он все знает и все умеет. Вдобавок за ним идет настоящая охота, в которой мы, как мне кажется, не единственные участники.
— Кто же еще?
— Например, Пекло. Вероятно, Зомби не поделился с ними своими планами, чем поставил их примерно в то же коленно-локтевое положение, что и нас. Затем гипотетическая третья сила, которую мы условно называем «кадавры».
— «Кадавры»?!
— Предполагается, что это некая прежде не отмеченная и, как следствие, абсолютно не изученная популяция человекоподобных мутантов, обладающих не только разумом, но и организацией и своими планами в отношении соседей, то бишь Пекла и нас. Мы им отчего-то сильно досаждаем своим присутствием… Кстати, это и есть наниматели Зонненбранда. Надо полагать, они строго следят за неукоснительным соблюдением условий контракта.
— Только человекоподобных мутантов нам недоставало, — бурчит Китаев.
— И… может быть, на Зомби имеет зуб и Внешняя разведка. Уходил он от них нехорошо. Впоследствии, уже после его отставки, разведчики решили прояснить некоторые аспекты работы своего бывшего коллеги. В частности, его предполагаемую связь с Пеклом. Они послали к Зонненбранду его лучшего друга и соратника, известного нам под псевдонимом Вулкан. Не прошло и недели, как Вулкан был обнаружен мертвым на одной из улиц Гигаполиса… Зомби самолично явился на похороны, подчеркивая тем самым свою непричастность к гибели Вулкана. Говорят, сильно убивался по другу, клялся отомстить…
— Ну, причастность разведки довольно просто выяснить. — Китаев тянется к фонору.
— Ничего вы у них не выясните, — усмехаюсь я. — Это же разведка. Так они вам и покаялись в столь щепетильном деле!
— Верно, — соглашается директор. — Так на что же ты меня толкаешь, Сергей?
— На авантюру, — киваю я и бросаю косой взгляд на часы. — Времени у нас осталось мало.
— Сколько?
— Не знаю, Петр Ильич. Может быть, какие-то минуты.
Директор еще колеблется.
— Пойми, Сполох! Не верю я, что этот твой Зомби способен обвести охрану Кактуса вокруг пальца и чего-то там напакостить. Ну, не верю, и все тут!
— Я не думаю, что у него есть хитроумный план. Не станет он испытывать прочность защитных систем и играть в прятки с охраной. Скорее всего, он пойдет напролом, как танк. Прикрываясь заложником и круша все на пути.
— Заложником? — хмурится Китаев. — Каким еще заложником?
— Это наш сотрудник, — неохотно объясняю я. — Старший инспектор Флавицкая. Зомби захватил ее вчера.
— Мать вашу етитскую… — бормочет директор. — Ладно. Ладно, Сполох. Сделаю, что просишь. Посмотрим, что получится. А вот что будет, если не получится ничего? Если все это — лишь фикция, фата-моргана, пыль в глаза? И твой Зомби изберет объектом теракта не Кактус-Кампус?
— Застрелюсь, — мрачно обещаю я.
Китаев насмешливо фыркает.
— Хрен тебе, — говорит он с оживлением. — Стреляться буду я. Я старый, заслуженный, при Пуго еще начинал, мне позор по общественному статусу не положен. А ты пойдешь под суд.
Бронированный элкар, больше похожий на приземистый танк без гусениц, несется по центральной магистрали Пекла мимо наглухо зашторенных окон, за которыми в полной скрытости протекает чуждая, непонятная и, надо думать, враждебная жизнь. Я стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не пробуждать в себе старательно угнетаемое до поры раздражение. Что толку беситься, когда нет способа уничтожить это проклятое благополучие? И что изменится от того, если в одночасье будут обрушены все многочисленные этажи Пекла? Скорее всего, в образовавшийся провал первым ухнет и сам Гигаполис.
Симбиоз, будь он трижды неладен…
Рядом со мной прямо и неподвижно, даже не касаясь лопатками спинки кресла, сидит Люцифер. Его птичий профиль украшают старомодные темные окуляры. Люцифер молчит, поджав злые тонкие губы и вперившись в затылок водителя. Сухие длиннопалые руки напряженно лежат на коленях. Водитель же, бородатый детина в безрукавке и брюках армейского покроя, ведет себя непринужденно. Насвистывает как умеет простенькую мелодию «Что ты прячешь между ног», ерзает задницей по сиденью, порывается втянуть меня в разговор — без особого успеха. В третий раз уже приступает, чтобы выложить свежий, по его мнению, анекдот, но всякий раз сбивается и, фыркая и похохатывая, меняет тему.
— Ты где служил? — спрашивает он, когда элкар зависает в ожидании перед циклопических размеров бронированной створкой, всеми своим краями теряющейся в темноте.
— Кавказ, — неохотно отвечаю я.
— Га! Соседи… А в каких частях?
— Спецвойска ООН.
— Кто был командиром?
