Стоило умереть, чтобы встретить этого голубоглазого юношу. И пусть он не услышит стука мертвого сердца, но сможет все понять с одного взгляда.
========== Глава 1: По ту сторону запертой двери ==========
1654 год
Ту ночь он не забудет никогда, хоть и помнит ее урывками.
В память навсегда врезался момент собственной смерти.
Он с детства слышал страшные сказки про нечисть: демонов и духов, — которые получали небывалую силу в день Самайна. Так же, как и все остальные, всегда оставался в доме в эту ночь и не выходил до рассвета, веря ужасным историям о тех, кто осмеливался бродить у окраины леса с наступлением темноты. Но годы шли, и детский страх проходил, оставляя после себя лишь страшилки для подрастающих ребят и обычную тихую жизнь, в которой Майкл ни разу не встретил духа или призрака.
Оно появилось в деревне с закатом солнца.
Майкл смутно помнил, как началась паника, как бежали люди и вооружались немногочисленные мужчины.
Та ночь была облачной и темной. Все факелы погасли, и казалось, что сам мрак сгущался, уничтожая весь свет вокруг.
Но Майкл помнил, как он вместе с остальными мужчинами бежал туда, откуда с ужасом и криками разбегались люди, спеша укрыться в своих домах.
И, стоило им добраться, как одно из свинцовых, тяжелых облаков сдвинулось с места, обнажая серебристую луну, дарующую миру холодный свет, который коснулся тела демона, восставшего на их земле.
Оно было у сараев.
Огромный серый силуэт, почти в два раза больше любого из мужчин. От него веяло холодом. Стоило его только увидеть, как по телу пробегался холодок, а ноги начинало покалывать.
Страх. Примитивный, первобытный. То, что еще не смогло понять сознание, уже поняло тело на самом его инстинктивном уровне.
Это хищник.
Не волк и не медведь. Не что-либо из живущих тварей, которых можно было убить или отпугнуть. Все нутро кричало, что от этого создания, склонившегося над чем-то, лежащим на дороге, нужно бежать. Так быстро, как только можно. Так далеко, как только возможно…
Послышался влажный звук, а за ним последовало рычание.
Майкл помнил его и знал, что мужчины рядом с ним что-то кричали, но не помнил ни их голосов, ни их слов. Он даже не помнил их лиц, как и лиц тех, кто был ему дорог. Ни единого человека из родной деревни или своего прошлого.
Но помнил серую тварь с окровавленным, грубым, пепельного цвета человеческим лицом. Длинные спутанные темные пряди касались плеч чего-то, отдаленно похожего на мужчину в изорванном камзоле.
А затем лишь блеклой тенью в воспоминаниях можно было уловить облик мертвой обескровленной женщины с разорванным горлом у ног этого монстра.
Майкл не помнил боли, но понимал, что она должна была быть невыносимой, когда все его тело рвали острыми когтями и клыками.
Тяжелый меч легко пронизывал тело дьявольской твари, но она словно не ощущала этого и продолжала вгрызаться в умирающее тело. Черная кровь густыми каплями вытекала из смертельных ран проклятой твари, касалась тела Майкла, попадала в рваные раны и жгла изнутри, заполняя все вокруг так же, как темнота, окутывающая умирающее сознание.
1897 год
Холодный свет серебристой луны скользил по чернильно-черному небу. Темные облака медленно ползли, закрывая своими огромными телами блеклые звезды, лишая замершую землю надежды почувствовать хоть немного ночного света.
Людей на извилистых узких улочках уже практически не осталось, закрывались последние бакалейные лавки. Один за другим гасли огни в витринах, и оставались только высокие кованые уличные фонари, тускло освещающие каменистую кладку неровных дорог.
Последние дни Майкл часто ходил именно этим путем, хотя сам жил в куда более богатом квартале города, предпочитая держаться подальше от людей и их повседневной суеты. До тех пор, пока они не станут ему жизненно необходимы, или ставшее привычным одиночество не сожмет остатки души так крепко, что норовит перерасти в безумие, а разговоры с самим собой не начнут казаться нормальными.
Эта ночь была как раз такой, когда на эту проклятую луну хотелось выть не хуже одинокого волка в надежде, что среди каменных стен он услышит ответный зов.
Всего пара поворотов, сократить дорогу через извилистую дорожку между высоких домов, и вот уже запах свежей выпечки не просто отдаленно чувствуется, а заполняет собой все вокруг, пропитывая кожу и одежду.
Пекарню только-только начали закрывать: она всегда работала допоздна. И если бы Майкл мог ощутить вкус сдобы и сладость нежного крема, то обязательно бы зашел, но его путь лежал дальше по переулку, по крутому склону, ведущему к мощеной дороге и сворачивающий в соседний квартал.
Мимо проехал одинокий дилижанс, и стук копыт вороного взмыленного коня эхом разнесся по ночной улочке. Извозчик притормозил возле одинокого прохожего и предложил подвезти, но Майкл тихо отказался, не желая проводить даже часть этой ночи в деревянной коробке на колесах, пусть там и были самые удобные кресла во всем восточном Лондоне.
