Я вернулся домой, убедился, что Джейн там нет, аккуратно положил телеграмму в свой чемодан и на полчаса спрятался под кроватью, прежде чем начать занятия спортом. Новость от Констанс немного подбодрила меня, но не так сильно, как мне хотелось бы. Кортленд дал понять, что я не уеду отсюда, но он не знал Марена – если уж они чего-то хотели, то обычно добивались этого.
Три игровых поля располагались на плоском участке земли между городом и рекой, откуда открывался вид на Зеленую комнату. Здесь стояли два деревянных павильона, раздевалка, крикетное табло, сиденья в несколько ярусов и несколько экранов на колесиках, тоже для крикета. Когда-то они были ярко окрашены, но цвета за долгое время поблекли, и сейчас остались лишь пастельные тона – краска потрескалась и съежилась, как пересохшее дно озера.
Из трех полей наилучшее предназначалось для крикета; из соображений экономии зеленым были выкрашены только участки, ограниченные линиями. Два остальных поля были отведены для хоккея с мячом и футбола – относительно плоские и очищенные от овечьих катышков, они тем не менее требовали катка и посева новой травы. Но в целом здесь было, скорее, мило – этакое пространство для любителей-энтузиастов. И если бы не слабый запах горячего масла, доносившийся через поля с линолеумной фабрики, общее ощущение было бы вполне приятным.
Я пришел поздно – отчасти надеясь, что пропущу отбор и окажусь на скамейке запасных, отчасти из нежелания встречаться с Джейн или Кортлендом. Оба они уже были там и угрожающе смотрели на меня. Вот необычный выбор: кого я боюсь больше? Наверное, Джейн – она была на противоположной стороне. Несчастные случаи на поле происходили редко, но квалифицировались как «случайности» и не влекли за собой снятия баллов – но только если это приключилось во время игры, а жертва была с мячом. Я мог избежать нападения со стороны Джейн, не завладевая мячом. Но ведь какой-нибудь идиот всегда мог отпасовать мне.
Мои надежды остаться запасным рассеялись. Томмо дал мне полосатую футболку, а Кортленд – клюшку, пожелав мне удачи настолько сердечно, что я мог лишь сделать вывод: он подразумевает прямо обратное.
Капитаном девушек была, разумеется, вечная отличница Виолетта де Мальва. Она смерила меня взглядом – очевидно, не забыв, какую грабительскую цену я назначил за банан.
– Рада, что ты соизволил-таки явиться, – сказала она. – Хотя это ничуточки не поможет вам избежать унизительного поражения.
– Что она имеет в виду? – спросил я Дуга, когда Виолетта вернулась к девушкам, чтобы ободрить их перед игрой.
– За всю историю хоккея с мячом в Восточном Кармине парни никогда не побеждали девушек, – ответил он довольно весело. – Мы бегаем по полю, уворачиваемся от этих проклятых клюшек и сдаемся при счете десять – ноль.
– Ух! – вырвалось у меня. – Не хотел бы я быть капитаном этой команды. – Все обратили взгляды в мою сторону, затем окружили меня, поселив во мне чувство крайней тревоги. – Вот ведь хрень какая. Это я капитан?
– Кто приходит последним – тот и капитан, – объяснил Кортленд с неприятной ухмылкой. Внутри у меня ёкнуло. Я понял, что надо было не приходить вообще. – Ты, наверное, можешь кое-чем нас удивить. В Зеленом секторе с теорией лидерства получше, чем у нас.
– Слушай, я никогда не был капитаном хок…
– Уже придумал стратегию игры? – спросил Дуг.
Я понял, что возражать бесполезно. Решение насчет меня принято, и жаловаться или отговариваться будет просто неспортивно.
– Стратегия? – пробормотал я. – Вот, например: попробовать попасть в их ворота и стараться получше защищать свои.
Эта идея – явно дурацкая – была встречена смехом.
– У нас что, на несколько игроков меньше? – спросил я, оглядываясь.
У девушек была полностью укомплектованная команда из одиннадцати игроков, трое запасных плюс тренерский штаб и многочисленные болельщики. У нас же насчитывалось от силы семь человек, а из зрителей присутствовали только мой отец и Северус, последний – лишь для того, чтобы запечатлеть победивших девушек.
– У некоторых наших игроков есть давние споры с девушками из той команды, – объяснил Дуг. – И при выборе между сильным ударом по яйцам и штрафом в десять баллов за неучастие в игре я знаю, что они выберут.
– Верно. – Виолетта подкралась к нам, как терьер к стае испуганных крыс. – И кто из вас, безнадежных лузеров, назначен капитаном?
– Я, – был мой ответ. – Мы не можем играть, потому что мы в меньшинстве.
– Трусость наказуема, – сказала она. Со стороны девушек послышался хохот. – Значит, вы сдаетесь? Или будете мужчинами и сыграете в меньшинстве?
Я уже собрался сдаться, но надо было объясниться с Джейн.
– Согласно правилам, мы можем взять одного игрока из вашей команды, – сказал я.
