Вопрос с браком был должным образом улажен. Предполагалось, что я поцелую Виолетту при всех, но я не стал, что вызвало лишь небольшую заминку. Все же я оставался слишком желанной добычей, пусть весь брак и был всего лишь сделкой. Под конец встречи было решено, что церемония состоится на следующий день, в десять утра, а медовый месяц – скажем так, неделю – мы проведем в Королевском Пурпуре, причем поездку оплатят де Мальва. Кроме того, мне предстояло расстаться с фамилией Бурый, однако ее отдавали нашему отпрыску в качестве второго имени. Оставалось уладить еще всякие затруднения, но теперь уже мелкие. Или, по крайней мере, такими они казались по сравнению с моей женитьбой на Виолетте.
Через полчаса я брел к станции – попрощаться с Имогеной и Северусом. Смородини и де Мальва впопыхах перерыли все правила, желая им помешать, но ничего не нашли. Имогена с Северусом заправили постели, выстирали белье и даже доделали все домашние задания. Берти Маджента кипел от гнева – и не только потому, что он терял Имогену и даже не смог «попробовать» ее. Он, похоже, отдал свой билет «на хранение», а отец велел, чтобы он выбирался оттуда как знает.
Фанданго тоже был в ярости. Напротив купе, которое занимали влюбленные, собралась небольшая толпа – и те, кто пришел пожелать им удачи, и те, кто хотел выразить возмущение. Я подошел к цветчику и пожелал ему счастливого пути.
– Я слышал, де Мальва согласился допустить тебя до экзамена в НСЦ. Поздравляю.
– Вы говорили, что изобретательность в НСЦ приветствуется.
– Это так. Я не занимаюсь обучением, но подозреваю, что мы еще встретимся. В моем представлении НСЦ – это дружная семья. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Я так и не нашел второго сообщника Охристого. Ты ведь сообщишь мне, если узнаешь что-нибудь?
– Непременно.
– Хорошо. Хочешь совета, Эдвард?
– Приму с благодарностью.
– Порой люди завязают в идеологических дебрях, и напрасно. Надо подождать, пока не откроется единственный, истинный свет.
Он произнес эти слова подчеркнуто резко. По коже у меня побежали мурашки. Он мог подозревать, что между мной и Джейн что-то происходит, он мог прощупывать меня. Я немедленно насторожился.
– Не уверен, что хорошо понимаю вас.
– Позволь привести кое-какие цифры. Триста лет назад ежегодно перезагрузке подвергались более десяти тысяч человек. В прошлом году их было пятьсот шестьдесят пять. В ближайшие триста лет их число может свестись к нулю. Понимаешь?
Конечно, я понимал. Он демонстрировал мне всю мощь системы. Я не мог даже показать ему, что понял все правильно.
– Да, ваше цветейшество, – ответил я. – Это говорит о том, что Манселл во всем был прав… может быть, единственное исключение – это ложки.
Я рассмеялся, и цветчик вместе со мной.
– Да, – сказал он, – ложки.
Он кивнул на купе Имогены и Северуса.
– Прелестная пара.
– Счастливая пара.
– Я велел им садиться на ночной поезд, который едет в Смарагд, – сказал он, пригвоздив меня к перрону стальным взглядом. – Он удобнее.
Сердце мое чуть не остановилось.
– Но… это же поезд для перезагрузочников. – Я старался говорить насколько мог обычным голосом. – Разве не проще было порекомендовать им смарагдский экспресс?
Цветчик поглядел на меня ничего не выражавшим – внешне – взглядом.
– Я отправил телеграмму с инструкциями, чтобы их встретили и препроводили в Смарагд. Никакого риска. У тебя есть возражения против этого плана, Эдвард?
Мне показалось, что на губах его играет торжествующая улыбка. Он загнал меня в ловушку – и знал это. Если я ничего не скажу, Имогена с Северусом отправятся в Верхний Шафран. Если я стану возражать, он поймет, что я все знаю. Со мной и Джейн расправятся раньше, чем мы начнем действовать.
Глубоко вздохнув, я припомнил слова Джейн: «На пути к свободе будут страдать невинные, и от твоих рук». Я взял верх над Салли Гуммигут и де Мальвой, я сделался членом Совета и даже получил шанс проникнуть в известную своей закрытостью НСЦ. Более того: перед нами с Джейн открывалась единственная в своем роде возможность – узнать всю правду и покончить с Коллективом. Что было важнее – это или судьба Северуса и Имогены?
– Они могут сесть на какой угодно поезд, – ответил я. – Я просто рад, что они уезжают отсюда.
И улыбнулся. Этой улыбкой я обрекал на смерть двух человек. Двух ни в чем не повинных человек. Двух влюбленных. Но этой же улыбкой я, вероятно, спасал тысячи людей. Я закладывал основу для нашей с Джейн деятельности. Мы должны были победить – хотя бы ради Северуса с Имогеной и всех тех, чьи ложки остались в Верхнем Шафране.
Цветчик, казалось, был разочарован. Он-то думал, что подловил меня.
– Прекрасно, – сказал он бесцветным голосом. – До свидания, господин Бурый. Мы еще встретимся, в этом я точно уверен.
Я ответил, что буду ждать этого дня, но он уже думал о другом. Раздался свисток, я пожелал ему счастливого пути. Поезд тронулся, покидая Восточный Кармин.
Он увозил с собой частичку меня.
