– Вы, псевдорационалисты, все время поднимаете вопрос о ложках. Слово Манселла действует таинственным, непостижимым образом. Ведущие хроматикологи долго и упорно размышляли на эту тему и пришли к выводу, что, поскольку Манселл непогрешим, мы пока просто не можем постичь всей глубины его замысла.
– Какому же замыслу может служить нехватка ложек?
– Вот поэтому Дискуссионный клуб открыт только для хромогенции. – Префект начал закипать. – Свободная дискуссия ведет к ошибочному мнению, будто любопытство – это нечто желательное. Манселл же повторяет много раз, что пытливость – лишь первый шаг на тернистом пути, который ведет к дисгармонии и гибели. Кроме того, задать плохо продуманный вопрос – значит придать ему незаслуженную важность, а пытаться отвечать на него – значит впустую тратить умственные усилия. Лучше задай себе вопрос: как я могу наилучшим образом выполнить свой гражданский долг, чтобы способствовать беспроблемному существованию Коллектива? И вот тебе ответ: не тратить драгоценное время префекта, предлагая создавать бесполезные ассоциации.
Он посмотрел на меня, но не злобно – думаю, в душе ему нравился наш спор. Меж тем мы дошли до кирпичного зданьица в три фута высотой, выстроенного над ямой, откуда извлекали цветной мусор. Деревянная крыша была снята. Внутри копошились двое серых: один стоял у стационарного бронзового зеркала, посылавшего свет добытчикам внизу, другой держал канат – вероятно, он вытаскивал на поверхность бадьи с грязью и цветным хламом. Позади них стояла тележка, наполовину заполненная черноземом. Рядом стояли столы на деревянных козлах, чтобы складывать малоценные предметы.
– Добрый день, Терри, – поздоровался Циан.
– Да, господин префект?
– Есть что-нибудь интересное?
– Сегодня – немного, господин префект. Джимми нашел что-то в направлении 65–32–420, думал, это машина. Но оказалось, только переднее крыло.
– Печально. – Циан скосил глаза на находки. Я заметил, что красных вещей немного, а судя по выражению лица префекта, синего тоже было мало. – Отнесите их в павильон как можно быстрее – цветчик завтра придет с осмотром.
Серый кивнул, и мы пошли дальше.
– На прошлой неделе было обрушение выработки. Это чуть не стоило нам первоклассного добытчика, – сказал Циан. – Мы все едва не лишились цвета. Вот еще одна причина, по которой стоит отправиться в Верхний Шафран. Как насчет двухсот пятидесяти баллов?
– Я подумаю. – На самом деле я, конечно, не собирался в этом участвовать. – А как насчет моего Клуба вопрошающих?
– Хорошо, – ответил он сквозь зубы, так как, согласно правилам, не мог мне отказать. – Считай, что он создан. Мы сделаем для него окно в твоем расписании. – Префект поглядел на меня. – Ты умеешь втирать очки, Бурый, но именно поэтому не должен этого делать. Руководство ассоциацией влечет за собой ответственность. Надеюсь, ты не злоупотребишь ею.
Я заверил его, что нет, не злоупотреблю, и попросил разрешения откланяться, если мы все обсудили. Циан разрешил. Где-то в полях виднелась фигура человека с камерой на треноге. Это явно был Северус, который хотел взять у меня интервью для «Меркурия».
Северус снимал урожай парящих предметов. Я зашагал по полю. Рядом несколько лошадей подбирали то, что оставалось на уже убранном участке. Небольшие предметы вырывались из земли и планировали в низину, где их улавливали длинные куски кисеи, натянутые в ярде над землей.
– Привет! – сказал Северус, наводя свой аппарат на кисейные волны с деревом на заднем плане. – Посмотри сюда.
Он указал на крайне занятную штуку величиной с куриное яйцо – у нее на боку все еще был номер компонента какого-то устройства и несколько проводов. Она оказалась уловлена вместе с другими частями помельче – некоторые чуть ли не с пылинку. Я постучал пальцем по ее вершине. Обычной ценой были десять баллов за минус-унцию. Все эти части тянули на двадцать – тридцать баллов.
– Мы пришли слишком поздно, кое-чего уже не хватает, – сказал Северус, показывая вниз по склону. – В Красном Устье сеть натянута поперек реки, но всего лишь десять лет и улавливает далеко не все.
Я задумчиво поглядел на странные штуковины. Несомненно, они были делом рук человеческих и составляли устройства куда большего размера. Чего именно – никто не знал: парящие предметы имели свойство планировать к морю в поисках наинизшей точки, и потому их всегда не хватало для изучения. В наше время находили только предметы, либо застрявшие в естественных полостях, либо оказавшиеся в земле – случайно или по чьей-то воле.
– И куда же все они попадают?
