– Спасибо, это очень любезно с вашей стороны, – сказал он, взяв стакан охлажденной воды, которую я налила ему из графина. – Простите меня, миссис Кристи, за то, что я не хотел вас слушать. В камере – и как только мне пришло в голову засадить вас туда? – вы сказали, что миссис Брендел в опасности, а я грубо отмел ваше предупреждение, в чем искренне раскаиваюсь.
Я не стала его утешать.
– И если вы простите мне мою самонадеянность, я хотел бы спросить, что привело вас к такому заключению?
– Понимаете, инспектор, это очень необычное дело, так что на объяснение уйдет время. Давайте присядем, если вы не против.
Отослав Карло и Розалинду в другую комнату, я изложила инспектору всю цепь событий, казалось бы не связанных друг с другом. Самоубийство Джины Тревельян по пути на Тенерифе. Мои подозрения, касающиеся Гренвилла, хотя о том, как я узнала о его противоестественной связи с дочерью, говорить не стала. Разговор с Хосе, признавшимся, что он клеветал на Гренвилла. Я сказала о том, что Винниат и миссис Брендел отметили одну деталь, вроде бы абсолютно несущественную: сундук Гая Тревельяна был очень тяжел при погрузке на пароход в Саутгемптоне, но оказался пустым по прибытии на Канары. И, отметив это, они подписали себе смертный приговор.
– Если бы эта деталь, пустой сундук, была вам известна, вы, я думаю, начали бы подозревать Гая Тревельяна. Я права?
Инспектор неуверенно кивнул, хотя вид у него был озадаченный.
– Во всяком случае, вы заинтересовались бы этим и, наверное, спросили бы Тревельяна, что было в сундуке, а он, возможно, выдал бы себя. Однако я сомневаюсь, что вы стали бы наводить справки в Англии о пропавших женщинах. И вряд ли подумали бы об атропине. А это один из главных ключей ко всему делу.
Инспектор недоумевающе хлопал глазами.
– Боюсь, я вас совсем не понимаю, – посетовал он.
– Простите, я действительно слишком сумбурно излагаю. Но на подробные объяснения сейчас нет времени. Мне необходимо проверить еще один момент. Дело довольно запутанное, инспектор, но все преступления сводятся к одному исходному мотиву, надо только прояснить недостающие детали.
– Так что теперь? – спросил Нуньес, выглядел он как маленький мальчик, потерявший маму. – Я не понимаю, как…
– Будем продолжать как обычно, – сказала я. – Состоятся еще одни похороны. Не знаю, конечно, будет ли Хелен Харт устраивать вечеринку завтра, но думаю, будет. Она не любит, чтобы чья-либо смерть мешала ей наслаждаться жизнью.
– Так мне не арестовывать Гая Тревельяна?
– Пока не стоит. Это, боюсь, не решит всех проблем.
– Все так сложно?
– О да. Это похоже на подгнившую луковицу. Снимаешь один слой, а под ним опять гниль. Тоже зло, но иного рода. Нам надо добраться до самой середины, до источника всех зол.
– Мне, наверное, придется еще раз обсудить все это с вами. Я еще не вполне понимаю…
– Да, конечно, – согласилась я. – Но прежде чем мы встретимся, необходимо, чтобы вы сделали одну вещь для меня.
– Все, что угодно. Мне страшно неловко, что я доставил вам столько неприятностей. Запереть даму на всю ночь в этой камере, и тем более…
– Вы должны освободить мистера Блейка и мадам Жиру.
– Что?!
– Они не имеют никакого отношения к краже жемчужного ожерелья. Пожалуйста, инспектор, верьте мне.
– Но Блейк сознался в краже. Почему вы…
– Он взял на себя вину только для того, чтобы вы освободили меня. Вы можете быть абсолютно уверены в том, что ни мистер Блейк, ни мадам Жиру тут ни при чем. Я знаю, кто украл жемчуг. Я видела это собственными глазами.
– Но не может же быть, чтобы это был Тренкель. С какой стати ему рисковать всем ради нитки жемчуга?
– Хороший вопрос. Но боюсь, что этого, как и многого другого, я сейчас не могу вам сказать. Однако в скором времени все прояснится. Все это взаимосвязано. Самоубийство Джины Тревельян. Смерть Дугласа Грина, чье тело нашли в пещере. Убийство Винниата и миссис Брендел. Кража жемчуга – лишь небольшая часть общего замысла. Мне осталось, надеюсь, подобрать еще один или два ключа к решению загадки, и работа завершится.
– Я не уверен, что мое начальство отнесется одобрительно к тому, что я…
– Ваше начальство отнесется к вашим действиям еще менее одобрительно, если вы допустите новое убийство.
– Еще одно убийство? – в испуге спросил Нуньес.
– Да, боюсь, они не остановятся.
– Не остановятся? – Руки инспектора слегка задрожали, и лед в его бокале позванивал, ударяясь о стенки. – И кто, по-вашему, станет следующей жертвой?
Я убрала с лица выбившуюся из прически прядь волос:
– Ну, это ясно. Следующей жертвой буду я.
