с утра народное море хлынуло к Дому литераторов. Скорбная очередь начиналась с Поварской, заворачивала на Садовую, а уж оттуда — новым витком — она выходила на улицу Герцена. Последняя была перекрыта, движение было прекращено. Большой зал был набит до отказа, некуда было поставить ногу. <…> Была очевидна непритворность общего глубокого горя, лица в печали стали красивей, одухотворенней, значительней[3352].
Теперь в это трудно поверить. Но это, — подтверждает Л. Чуковская, — были «истинно народные похороны»[3353]. И закончить рассказ уместно, наверное, словами из письма, которое Э. еще летом 1963 года направила Н. Мандельштам:
Ты знаешь, что есть тенденция обвинять тебя в том, что ты не повернул реки, не изменил течение светил, не переломил луны и не накормил нас лунными коврижками. Иначе говоря, от тебя хотели, чтобы ты сделал невозможное, и сердились, что ты делал возможное. Теперь <…> видно, как ты много делал и делаешь для смягчения нравов, как велика твоя роль в нашей жизни и как мы должны быть тебе благодарны[3354].
Соч.: Стихотворения. Л.: Сов. писатель, 1977 (Библиотека поэта. Большая серия); Собр. соч.: В 8 т. М.: Худож. лит., 1990–2000; Стихотворения и поэмы. СПб.: Академический проект, 2004 (Новая Библиотека поэта); Дай оглянуться… Письма 1908–1930. М.: Аграф, 2004; На цоколе историй…: Письма. 1931–1967. М.: Аграф, 2004; Почта Ильи Эренбурга. Я слышу всё… 1916–1967. М.: Аграф, 2006; Запомни и живи… Стихи, переводы, статьи о поэзии и поэтах. М.: Время, 2008; Люди, годы, жизнь: В 3 т. М.: АСТ, 2018.
Лит.: Воспоминания об Илье Эренбурге. М.: Сов. писатель, 1975;
В аккурат перед самой войной Э. окончил романо-германское отделение ЛГУ, так что и воевал он по специальности — переводчиком на Карельском и 3-м Украинском фронтах[3355], дослужился до звания старшего лейтенанта, был награжден орденом Красной Звезды и медалями, а после Победы защитил кандидатскую диссертацию (1947) и преподавал в 1-м Ленинградском педагогическом институте иностранных языков.
Недолго, впрочем, так как в ходе истребления безродных евреев он в 1949-м был уволен за неясные и ему, и его начальству «ошибки космополитического характера»[3356] и на три года уехал в Тулу, где работал в местном пединституте. В 1952-м ему удалось вернуться, получить доцентскую должность в ЛГПИ имени Герцена, стать членом Союза писателей (1956), доктором филологических наук (1965) и, наконец, профессором (1967).
Для тех времен биография относительно благополучная, поэтому Э. если чем и выделялся в общем ряду питерских филологов, то универсальностью эрудиции[3357] и широтою авторских интересов. Дебютировав еще перед войной рецензией на пьесу К. Паустовского «Поручик Лермонтов» (Ленинградская правда, 7 июня 1941 года), он и в дальнейшем сохранил вкус к разговору о современной литературе. Хотя чаще писал, конечно, о русской и западноевропейской классике, специализируясь по преимуществу на истории и практике художественного перевода в России. И сам всю жизнь переводил: стихи Гёте и Гейне, эссеистику Т. Манна и Э. Золя, пьесы П. Корнеля, Л. Фейхтвангера, Г. Сакса, иное многое, а переложенная им с немецкого брехтовская «Карьера Артуро Уи» (1963) долгие годы с триумфальным успехом шла на сцене Большого драматического театра в Ленинграде.
