– Евреи так не поступают, – прервал ее Видаль. – Скандалить не в наших традициях. Если хочешь решить проблему, не создавай новую.
Встал и пошел на второй этаж в ванную, бросив через плечо:
– Приготовь мне ножную ванну.
Рита пошла за ним, достала таз и лавандовую соль. Хотела было вновь описать событие: возможно, Видаль не понял, какая злая и преступная воля стоит за этим розыгрышем, если его можно так назвать. Но он все понял. Поднял руку и повторил:
– Никаких писем.
Рита спустилась вниз. Салли смотрела на нее широко открытыми глазами.
– Ты слышала, что сказал отец.
Салли зависла в свободном полете… нет, провалилась в открывшуюся в полу бездонную яму. Не просто несправедливо – непостижимо. Каких-то несколько секунд назад мать была на ее стороне, плакала и возмущалась. Весь день они были вместе, равно униженные, оскорбленные и решительные, равно готовые отомстить. И что? Одна-единственная фраза, брошенная Видалем, – и мать от нее тут же отвернулась! От Салли потребовалось огромное усилие даже просто понять, что произошло. Сначала жестокая шутка одноклассниц, а теперь и мать ее предала. Объединилась с Видалем. А самое главное вот что: он, ее отец, не собирается даже пальцем шевельнуть, чтобы ее защитить, и все потому, все потому, что он тоже… из этих… Тройное предательство.
За молчаливым ужином Салли сделала еще одну попытку, обратилась прямо к отцу. Но Видаль был непоколебим.
– Травинка гнется под ветром, но не ломается, – вот что он сказал.
В этот вечер с Салли произошло нечто такое, что она даже усилием воли не сможет забыть и вряд ли сможет объяснить.
Эти слова будут преследовать ее всю жизнь, навсегда связанные именно с тем днем. Она отказывалась согласиться. Это ее не касается. Она записала слова на бумажке и разорвала в клочки.
У нее нет ничего общего ни с отцом, ни с матерью. Она, разумеется, продолжала жить в доме – но жила своими буднями. Страстно желала другой жизни, другого дома, других родителей, внутренне протестовала против изоляции, против предательства – но продолжала жить. Ей же было всего тринадцать лет! Пакость, которую попытались подстроить ей одноклассницы, она, как ни странно, понимала. Мало того – не была уверена: а если бы травили не ее, а кого-то другого? Не приняла бы и она участия в травле? Но предательство родителей Салли не могла ни забыть, ни простить. Сидели и как ни в чем не бывало ели рыбу с зеленой фасолью, а она страдала у них на глазах. И все из-за одного-единственного слова:
С того дня оно преследовало ее неотступно, хоть она и старалась его забыть. Оно зудело, причиняло боль, обозначало сразу два понятия: беззащитность и предательство. Синоним отверженности. Это, естественно, было не ее слово, его произнес Видаль, чему тут удивляться, он и сам был этим словом. Но раз Видаль, значит, и она… Ну нет. Она никогда не будет гнущейся на ветру травинкой. Никогда не признается, что это слово и она имеют что-то общее.
Теперь Салли смотрела на мать и отца с холодным, смешанным с презрением пониманием. Между родителями и девочкой с каждым годом рос ледник, и всем было понятно: растаять ему не суждено.
Через несколько месяцев наступил кризис: Рита решила уйти. Уйти и поселиться с Мейбл, как раньше. Вернуть фамилию Блисс и найти работу. Посмотрела на сбегающую по лестнице хмурую Салли и внезапно сказала:
– Если я уйду, ты уйдешь со мной или?..
И Салли, несмотря на все, что произошло, не думала ни секунды. Даже доли секунды не думала, не удивилась, ответила сразу:
– Уйду с тобой.
Наконец-то семья вернется на исходную позицию: Салли, Мейбл и Рита! И Ивонн, конечно. Никаких мужчин. Все будет как раньше, славный любовный треугольник: две сестры и дитя. Нет, теперь уже квадрат – детей стало двое. Все равно неплохо. Как в первые годы.
Но дальше дело не пошло. Рита осталась. Что ей делать в городе? Кто возьмет ее на работу? А как Ивонн? Дочь матери-одиночки – не лучшая судьба в обескровленной войной стране. И где брать деньги?
Уже начинает смеркаться. Заканчивается короткий бессловесный декабрьский день. Рита присела за кухонный стол и достала тетрадку в мягкой обложке – книга расходов. Фунты, шиллинги и пенсы. Каждый день, каждую неделю, год за годом.
