Но она с этим справилась. Точно так же, как справилась со всем остальным, когда казалось, что всё против нее. Голос вернулся. А вот бывший муж так и не появился. Никто не знал, где он и что делает, а теперь после их развода прошло уже столько лет, что люди перестали справляться о нем.
Она подъезжает к стройке и паркуется там, где согласно чертежам должна быть лужайка, но на ее месте все еще красуются лужи и кучи гравия. Она спешит во временно обустроенный конференц-зал, где до сих пор не установлены точечные светильники.
Сын, который папа, поднимается из-за столика, чтобы принести кофе и проверить младшего.
– Спит… – произносит он.
Мама смотрит на часы. Она допивает кофе.
– Тебе обязательно возвращаться? – спрашивает сын.
Мама кивает в ответ.
– Скажите, если хотите, чтобы я в ближайшее время посидела с детьми.
– Да, было бы здорово, – отвечает он. – Нам и правда не помешала бы передышка. Может, на следующей неделе?
Мама заглядывает в свой еженедельник.
– Со среды по пятницу я буду в Гётеборге, – говорит она. – Мы с Йораном встречаемся с потенциальным клиентом.
– Может, на выходных? – спрашивает сын.
– На выходных, к сожалению, сложнее. В субботу вернисаж в галерее «Магазин III»[82], а в воскресенье мы с девчонками пойдем на концерт в Бервальдхаллен[83]. А в следующие выходные?
– Пожалуй, можем созвониться, – говорит сын, желая отомстить матери за то, что у нее есть своя жизнь. – Но ты же придешь на праздник в воскресенье?
– Ну разумеется, – отвечает мама. – Хочешь оставить себе алоэ вера?
– Не откажусь, – отвечает сын.
– 119 крон, – произносит она и протягивает ему тюбик.
Сын говорит «спасибо» и выдавливает еще немного прозрачного зеленого крема.
– Приятно, – говорит он. – Даже холодит немного.
– Алоэ вера – превосходная вещь, – отвечает мама. – Прямой импорт. Лечит любое воспаление. Когда я работала в магазине, я его рекомендовала девяти покупателям из десяти.
Сын говорит спасибо.
– Цена 119 крон – повторяет она. – Можешь мне через телефон перевести. Или на карту скинуть.
Сын смотрит на мать.
– Ты серьезно? – спрашивает он.
– Я его ровно по этой же цене покупаю, – отвечает мама. – Это без надбавки.
Сын кивает. Деньги он отдает ей наличными.
– Ты что, обиделся? – спрашивает мама.
– Вовсе нет, – отвечает сын и пытается улыбнуться.
Они прощаются, мама бегом бежит к машине и оказывается за рулем раньше, чем захлопывается дверь ресторана.
Он остается сидеть, сын все еще спит. Когда машина выезжает с площади, он встает и отправляется домой. Сворачивает влево с холма. Минует шлагбаум, всегда закрытый по утрам с семи до девяти и по вечерам с четырех до шести. Он пытается сосредоточиться на чем-то, пробует придумать запоминалку для часов работы шлагбаума: в семь лет идешь в школу, в девятом классе ее заканчиваешь, и это случается в шестнадцать, а в восемнадцать можно сдать на права. Он смотрит на проезжающие машины и называет про себя модели: «Хонда Цивик», «Тойота Приус», «Вольво V70», еще одна «Вольво V70», «Мазда 3». Идет дальше мимо отдельно стоящих домов и яблонь, многоэтажек и стройплощадки, где недавно начали взрывать скалу, чтобы освободить место под канализацию и фундамент нового дома, каждый день в десять утра, двенадцать дня и четыре вечера шоссе перекрывают и разносится предупреждающий гудок, потом приглушенный грохот, а после него длинный гудок, оповещающий, что взрывные работы окончены. Он уже почти дошел, но все еще размышляет о разном – о правилах парковки, о мужике с маленькой белой собачонкой, которая обычно ходит на прогулку в жилете, а сегодня как раз вышла без него, о парне в оранжевой футболке с увесистой связкой ключей, который работает приходящей сиделкой и всегда улыбается, когда они сталкиваются в лифте, он сворачивает во двор своего дома, открывает электронным ключом дверь парадной, все наваливается на него разом в лифте, он сам не знает, почему, но ему уже не остановиться, это прямо как в детстве; он заходит в прихожую, оставляет там коляску, добредает до спальни, кричит в подушку, швыряет одеяла в стену, замечает свое отражение в зеркале и успокаивается, потом тихонько сидит на краю кровати и пытается понять, что же происходит.
В прихожей просыпается сын. Папа выходит из спальни и берет его на руки. Младший смотрит папе в глаза. Он протягивает ручку и дотрагивается до холодной слезинки, оставшейся у папы на щеке. Оба улыбаются, когда слезинка лопается, обращаясь в ничто.
Папа, который дедушка, выходит от доктора, сердце громко стучит в груди. Он звонит бывшей жене. У нее нет на него времени. Ей надо строить дома, ходить на выставки, танцевать танго с молодыми любовниками. Тогда он звонит сыну. Сын отвечает. Голос у него звучит странно.
– Ты простыл? – спрашивает папа.
– Нет, – отвечает сын.
– Это потому, что ты шапку не носишь, – говорит папа.
– Я не простыл, – повторяет сын. – Что с тобой вчера случилось? Мы тебя несколько часов ждали. Почему ты не пришел на ужин?
– Были обстоятельства, – говорит папа.
– Сестра расстроилась, – отвечает сын. – О на лазанью приготовила.
