– Ты училась медицине, Люси? – спрашивала она, намазывая чем-то ярко-лиловым линию будущего разреза.
– О, нет, я заканчивать курсы три месяц…
– Понятно. А ты знаешь, я первый раз сама делаю полостную операцию… – сказала она бесстрастным голосом, указывая на скальпель, – но я много раз видела, как это происходит. У меня был хороший учитель, великий хирург, он спас не одну сотню жизней…
– Я верить… – сказала я, – у вас получится. Вы… как это говорить… храбрый человек…
В ответ она лишь хмыкнула, и я почувствовала, что мне удалось ее приободрить.
– Ну, с Богом! – сказала она приподнятым тоном и решительно сделала разрез.
Она действовала, я ассистировала, и у нас все получалось быстро и точно. Метаморфоза, начавшая происходить со мной, усиленно продолжалась сейчас, когда я заглянула в сокровенные тайны женского организма. Мне не было страшно. Мое хладнокровие очень пригодилось мне сейчас. Я испытывала лишь священный трепет. Мы спасали человеческую жизнь. Даже две. И я сочувствовала этой девушке, предполагая, что она может и не выжить, также как и ее ребенок.
Но вот мы извлекли на свет ребенка… Он был жив, мы успели. Это была девочка. Действительно, довольно крупная. Пока докторша возилась с родильницей, я обтерла малышку чистой тряпочкой и завернула в пеленки. У меня получилось немного неуклюже – но ведь никто не учил меня пеленать младенцев… Она уютно расположилась на моих руках – маленький комочек человеческой плоти, олицетворяющий собой величие жизни…
Но надо было заканчивать с мамочкой. Я положила ребенка в специальное ложе, чтобы помочь с последними манипуляциями. Наконец мы закончили. Пациентке был сделан еще какой-то укол, после чего мы, вымыв руки, сели передохнуть. Теплый комочек тихо попискивал на моих руках.
– О черт… – пробормотала докторша, рассеянно шаря по своим карманам, при этом я понимала, что это похожее на ругательство слово было просто присказкой, призванной немного снять перенапряжение, – черт, черт… Как ты думаешь, Люси, – она кивнула спящую девушку, лицо которой было очень бледным, – она будет жить? Она потеряла много крови…
– Я не знаю… – я действительно не рискнула делать прогнозы, – будем иметь надежда…
– Да, теперь остается только надеяться… – вздохнула она, – ты не представляешь, как мне было страшно, – вдруг прорвало ее, – но, кажется, мы все сделали как надо, правда? – и она улыбнулась, отчего лицо ее чудесным образом помолодело.
Она наконец нашла пачку с сигаретами и с задумчивым видом вытащила одну. Она вертела ее в руках, погруженная в какие-то свои мысли. А я с изумлением смотрела на маленькую и тонкую, набитую табаком, палочку. Неужели закурит?!
– Люси… – она посмотрела прямо мне в глаза, – спасибо тебе. Если бы не ты, я бы вряд ли справилась. Ты же видела, что от девчонок толку нет. И, знаешь… ты меня прости, я иногда бываю грубовата… Но я не со зла, Люси… – ее голос дрогнул. Наверное, она имела в виду ту банную экзекуцию – да, она была грубовата, но я давно забыла об этом, а больше мы с ней, в общем-то, и не сталкивались.
Она медленно всунула свою сигарету в рот. Тут я не выдержала.
– Нельзя! – сказала я, показывая на сигарету и от волнения с трудом вспоминая русские слова, – это плохо здоровья, сигарет есть вредить! Надо думать ваш ребенок!
– Что? – она растерялась. – А, это… – она вынула сигарету изо рта, затем рассмеялась и принялась давить ее пальцами, – черт возьми, я просто машинально… Я давно бросила, просто пачка в кармане меня успокаивает… Вытащу, посмотрю и обратно засуну… – она помолчала, а затем вдруг скомкала сигарету и швырнула на пол. Затем достала всю пачку и с оставшимися пятью сигаретами поступила так же. Каждую она терзала так, словно душила зловредного демона. Наверное, таким образом она отпускала все накопленное напряжение последних часов.
Пустая скомканная пачка тоже отправилась в угол.
– Все! – она с улыбкой развела руками. – Еще раз спасибо тебе, Люси.
– Сколько у вас детей? – спросила я.
– У меня нет детей, – она с каким-то вызовом посмотрела на меня, – это, – она погладила себя по животу, будет первый… – она чуть помолчала, а затем со смешком добавила, – надеюсь, что не последний!
Мы помолчали, понимая, что надо наконец открывать дверь и сообщать о результатах. Ведь там волнуются…
– Ты заходи, Люси… – сказала мне докторша, накрыв своей ладонью мою руку и внимательно глядя прямо в глаза, – заходи. Мне бы очень хотелось еще раз пообщаться с тобой. Сегодня все уж очень сумбурно получилось, но я рада, что узнала тебя получше…
27 ноября 1-го года Миссии. Понедельник. Поздний вечер. Дом на Холме.
В ту ночь, неделю назад, племя Огня стало больше на одного человека, а утром, выглянув в окно, люди увидели, что все вокруг укутало пушистое белое покрывало – пока еще тонкое, с проглядывающими темными пятнами. Но крупные хлопья, похожие на куски ваты, продолжали сыпаться с неба – словно дорвавшись до дела, они торопливо укрывали деревья, землю и постройки, наводя сияющую чистоту и первозданную белизну.
