Я согласилась выпить воды и продолжала молча переносить боль от схваток. Акушерка постоянно присутствовала в комнате и держала ситуацию под контролем, отлучаясь лишь иногда на несколько минут. Она, как родная мать, окружила меня заботой и вниманием, принесла мне широкий, тряпочный, простеганный пояс с горячим рисом внутри, который очень хорошо снимал сильную боль от родовых схваток. Каждые полчаса она меняла его, относя остывший пояс в микроволновку. Схватки становились сильнее и пояс почти не помогал, тогда я стала дышать по-собачьи и пошла в душевую, в которой включила горячую воду и стала под душ на коленях, не в силах стоять на ногах.
Ко мне тут же прибежала акушерка, схватила пачку чистых полотенец и подложила мне под колени, потом придвинула ко мне стул и я смогла на него опереться. Каждые пять-десять минут в течение часа она заходила для контроля и ободряюще улыбалась мне. Потом она помогла мне вернуться в палату. Позже пришли врачи, они проверили мое состояние и русская врач-гениколог предупредила, что мне будут делать укол в позвоночник, чтобы снять боль при потугах. Я была против и сказала, что не надо никаких уколов – я потерплю, но она настояла и мне пришлось согласиться.
Родила я здорового сынишку, акушерка замерила пуповину и осмотрела послед – все было в норме. Потом она принесла поднос с голубыми керамическими пинетками, сувенирным норвежским флагом и горящей свечой – символическое поздравление с рождением нового норвежского гражданина.
Меня отвезли в свободную палату с отдельным санузлом, еще раз поздравили и подарили пакет с журналами по кормлению и уходу за малышом, а также комплект детского белья, набор кремов и масло для купания малыша. Душ, с чистым бельем и полотенцами, находился в коридоре.
Взяв мобильник, чтобы позвонить детям и порадовать их рождением братика, я увидела сэмэску от мужа. Я уж хотела обрадоваться, что несмотря на наши плохие отношения, он не забыл про ребенка и написал мне поздравление…, но не тут-то было – в письме было написано, что он послал в Директорат заявление на депортацию меня и детей. Сил испугаться или обидеться не было, поэтому я позвонила детям, пожелала им спокойной ночи и сама уснула мертвым сном.
Утром мне принесли завтрак, чем очень удивили меня – я же не тяжелобольная. Оказалось, что здесь нет общей столовой, но есть общая кухня, на которой в изобилии были свежие фрукты, хлеб, йогурты, салями, сыр, молоко. На обед приносили по заказу или мясное или рыбное блюдо.
На второй день Толстый привез ко мне детей и девчонки не могли налюбоваться на своего братика – неважно, что он похож на отца, в первую очередь – это мой сын. Толстый сообщил, что дача растаможена, качество нормальное и теперь надо найти дешевую рабочую силу, а поэтому мне надо поскорее выходить и заниматься этим вопросом.
Через две недели я уже вместе с сыном отправилась на место предстоящей стройки. Мне удалось найти строителей из Таллина и уговорить их приехать на сборку сруба дачи. Толстый обещал уладить все формальности со страховкой по здоровью для приезжих строителей, а также – с полицией и налоговой.
Но Толстый не сдержал слово и поэтому, я не стала выкручиваться, а совершенно серьезно предупредила рабочих, что у них из-за отсутствия страховки и контракта могут возникнуть большие неприятности с полицией и я не могу нести за это какую-либо ответственность. Не закончив объект, но полностью получив расчет, гастарбайтеры уехали домой, а за дело взялась норвежская фирма, которая обнаружила несколько «косяков» горе-строителей.
Но самое смешное, что и эта фирма так настроила и накрыла крышу, что вся вода во время дождя заливалась вовнутрь и от сырости стали чернеть стены. Клиент психовал и отказывался платить по контракту оставшиеся деньги. Вот так всегда: захочешь сэкономить копейку – червонец потеряешь. Я так устала и от недобросовестности компаньонов-смежников и от неподконтрольности своих коллег-акционеров и от пустых обещаний Толстого, который стал все чаще меня доставать своей похотью, что решила покончить со всем этим выходом из фирмы.
Длинный три дня уговаривал меня одуматься, обещал, что вот-вот посыпятся миллионы, но, в конце-концов, вынужден был подписать мое заявление об уходе. Я отправила его в центральную контору, которая занимается регистрацией всех фирм и изменениями в них. В ответ я получила фактуру на две с половиной тысячи, которую обязана была проплатить в двухнедельный срок.
Совершенно неожиданно на счет пришли детские деньги, начисленные за шесть месяцев проживания детей в стране. Я воспрянула духом, что есть средства хотя бы на первое время. Из полиции пришел отказ в помощи по инкассо: я жила на иждивении мужа и мы вели общее хозяйство, поэтому его долги – моя проблема. По их логике выходит, что он имел все права злоупотреблять моим персональным номером, на том простом основании, что я – жена-иждивенка. Я обратилась к адвокату, но он сказал приблизительно то же самое.
